Ты то, что ты ешь. Поэтому нам далеко не безразлично, что лежит на тарелке: помидор с бабушкиной грядки или дизайнерский продукт, выведенный с помощью генной инженерии. И если раньше мы не особо интересовались ингредиентами колбасы за 2,20, то сегодня придирчиво изучаем этикетки на предмет присутствия ГМО — генетически модифицированных организмов.
На вопросы «Московского Комсомольца» ответил Александр Голиков, исполнительный директор Черноморской биотехнологической ассоциации, эксперт ЮНЕП (программа ООН по охране окружающей среды) по биобезопасности.
ВОПРОС:
— Много ли сегодня на нашем столе продуктов, которые образно называют едой Франкенштейна?
А. ГОЛИКОВ:
— Практически все, что мы едим, относится к генетически измененным продуктам, поскольку за время существования человечества все это далеко отошло от своих исходных форм. Все гибриды, к примеру, кукуруза или тритикале, получены путем, который не может в природе реализоваться сам по себе, а требует искусственного вмешательства человека. Значительная часть пшеницы твердых сортов, которая идет на макароны, — результат радиационного мутагенеза, причем в том виде, которого в природе просто быть не может.
Для того чтобы получить новый сорт, на пшеницу воздействуют жестким кобальтовым излучением. В итоге происходят беспорядочные изменения в ДНК, возникают мутации, и из десятков тыс. мутантов выбирают единицы, которые приобрели определенные свойства. Это очень распространенный способ в растениеводстве.
А, к примеру, 90% знаменитых французских сыров сделаны с применением химозина — сычужного фермента, полученного из ГМ-бактерий. Это почему-то никого не пугает, зато молекулярно-биологический путь создания нового сорта растения вызывает у обывателя опасения за свое здоровье?
Полностью с публикацией газеты «Московский Комсомолец» можно познакомиться на нашем сайте в разделе «Обзор прессы».