Крупнейшие европейские производители средств защиты растений объединились для совместной борьбы с подделками и контрафактом на рынке пестицидов.
По различным оценкам, незаконный оборот средств защиты растений в России составляет от 0,1% до 50% и приносит убытки сельскому хозяйству страны на сумму 40-50 млн евро в год. Союз против подделок, в состав которого вошли 5 химических компаний с мировым именем — BASF, Bayer CropScience, DOW AgroSciences, DuPont и Syngenta, намерен развернуть масштабную кампанию по борьбе с контрафактом на территории России.
Как рассказал на пресс-конференции в Москве советник по торговле Европейской ассоциации средств защиты растений (ECPA) Роки Роу, союз намерен оказывать влияние на государственные и частные организации с целью усиления контроля продукции, и проводить информационные кампании, чтобы научить потребителей отличать настоящие пестициды от подделок. Кроме того, компании-производители продолжат развивать сети дистрибуции, и будут дотировать пункты таможенного контроля с целью оснащениям их современным аналитическим оборудованием, наладят совместную работу с правоохранительными органами и разработают новые технологий выявления подделок, пообещал директор департамента сельского хозяйства Восточной Европы компании BASF Эгон Вайнмюллер.
По словам генерального директора Bayer СНГ Рольфа Дееге, разработка особых отличительных знаков и дизайн упаковки оказываются не самой эффективной мерой против незаконного оборота пестицидов. Пиратам требуется полгода, чтобы скопировать любую новую степень защиты, утверждает он. Единственным исключением за всю историю борьбы с фальсификатом стали голограммы от DuPont, подделать которые не удается уже в течение трех лет. Однако в России нередко бывает, что фирменные препараты продаются не в оригинальной упаковке, например, когда посредники закупают крупные партии пестицидов и фасуют их в мелкую тару для реализации дачникам.
Э. Вайнмюллер не исключает, что подобная продукция вполне может быть качественной, однако подобных оценок не проводит никто. Простых способов идентификации подлинности препарата, вроде лакмусовой бумажки для определения рН среды, тоже пока нет. Чтобы определить, что продукт той или иной торговой марки действительно является тем, за что его выдают, образец препарата нужно отправить на экспертизу в фирменную лабораторию. Понятно, что каждая бабушка или фермер, скорее всего не станут этого делать. Поэтому Э. Вайнмюллер советует приобретать химию лишь у проверенных дилеров.
По его словам, крупные химические компании регулярно инспектируют склады своих постоянных дилеров, чтобы убедиться, что там действительно находится высококачественная продукция, и вводят жесткие санкции для нарушителей.
Вместе с тем сегодня в России есть целые сегменты на рынке, где используется только контрафактная продукция, отмечает Р. Дееге. По словам адвоката компании CMS Hasche Sigle Светланы Турбановой, наказать производителя или распространителя поддельной продукции может быть достаточно сложно.
Только в России существует понятие фирм-однодневок, связанное с упрощенной процедурой регистрации юридических лиц. Это обстоятельство здорово облегчает жизнь недобросовестным производителям. Составлять черные списки бесполезно, замечает Э. Вайнмюллер, к моменту их публикации компаний-нарушителей уже не будет существовать в природе.
По подсчетам С. Турбановой, около 30% всех спорных дел в стране касаются контрафакта. Борьба с нелегальной химией осложняется еще и тем, что на нее в России существует устойчивый спрос. Контрафактные и произведенные незаконным образом препараты заметно дешевле фирменных аналогов, а крестьяне, стремящиеся, во что бы то ни стало сэкономить, не всегда заботятся о качестве, считает Р. Роу. Другой широкий пласт потребителей фальсификата — семеноводы, продукция которых, произведенная с применением дешевой химии не теряет посевных качеств и отличается от той, что обрабатывалась фирменными препаратами лишь окраской семян.
Как объясняет заместитель начальника управления в сфере качества и безопасности зерна и безопасности применения пестицидов Россельхознадзора Владимир Попович, поддельные пестициды попадают в Россию в основном из-за границы — Китая и Индии. Фальсифицированная продукция импортируется под видом технического сырья, действующие вещества — под видом лекарств. Препятствовать этому трудно, так как завозом лекарств ведает Минздрав, а в полномочия Россельхознадзора входит лишь контроль готовых препаративных форм. Правда после изменения таможенного законодательства в 2004 году, контроль ввоза незаконной продукции стал эффективнее, поскольку ФТС начала следить за соблюдением еще и закона об интеллектуальной собственности.
В сотрудничестве с компаниями, предоставляющими примеры упаковок настоящих пестицидов и агрохимикатов, таможенная служба зафиксировала 154 случая провоза контрафакта через таможню в 2004 году, 390 — в 2005, и 1628 — в 2006, рассказал начальник отдела ГУТНиТО ФТС России Сергей Шурыгин. Но кроме собственно незаконного ввоза, по наблюдениям Э. Вайнмюллера, недобросовестные посредники в России занимаются еще и подделкой деклараций об импорте, формируя так называемый серый рынок средств защиты растений.
Прибыль от организации незаконного производства пестицидов исчисляется миллионами, убытки от некачественной химии — миллиардами. Помимо прямых потерь или недополучения урожая обработка фальшивыми препаратами может оказать и косвенное влияние. Убытки от него гораздо серьезнее. Р. Роу вспоминает случай с испанским сладким перцем, в котором после обработки контрафактным препаратом были обнаружены остатки пестицидов.
В результате разгорелся громкий скандал, поскольку этот перец испанские фермеры экспортировали по всей Европе, в том числе и в Россию. Доверие потребителей к испанским производителям было утрачено, а выращивание перца в стране — надолго парализовано.
Это один из примеров того, как применение контрафакта привело к суровым экономическим последствиям и падению престижа целого государства, обращает внимание Р. Роу.