Комментарий. Системной поддержки сельского хозяйства нет ни у одной из партий.

В президентской кампании в России участвует очень много людей. И удивительная вещь: сразу двое аграрников решили вступить в борьбу за пост президента. Очевидно, это неспроста. Сразу же возникает масса вопросов: почему аграрники и почему руководители хозяйств: директор совхоза и руководитель крупнейшего свиноводческого комплекса, который делает колбасу? Видимо, им чего-то не хватало. Может быть, аграрной политики?

Эти и другие вопросы обсудили в ходе беседы издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и профессор Института экономики РАН Иван СТАРИКОВ.

— Иван Валентинович, чего не хватает аграрникам?

— Ну, что сказать? Повторю банальную вещь: политика – это всегда искусство возможного. Поэтому, отчаявшись сделать что-то невозможное в отношении настоящей аграрной политики в стране, Павел Грудинин и Эльвира Агурбаш пошли, соответственно, в президенты. Но мне кажется, что это вызвано тем, что до сих пор у России, великой аграрной страны, нет продуманной осмысленной аграрной политики.

— Более того, как мне кажется, аграрной стратегии нет ни у одной парламентской партии.

— Да, и это тоже. Но поскольку у меня особое отношение ко всем парламентским партиям, я считаю, что в принципе это один слипшийся комок партии власти, если честно говорить. Поэтому выступление того же Грудинина перед Новым Годом на парламентских слушаниях, где я был, произвело эффект взорвавшейся бомбы, и представители разных партий, от «Единой России» до КПРФ, обреченно молчали после его выступления.

— А сказать было нечего.

— Да. Когда он сказал, что если на сельское хозяйство в год из Федерального бюджета тратится 240 млрд рублей, а на перекладку плитки в городе Москве тратится 90 млрд рублей в год, то лучше о поддержке сельского хозяйства и осмысленной аграрной политике лучше промолчать. Но, я думаю, мы молчать не будем?

— Иван Валентинович, за вами стоит опыт пошлого. Вы можете сказать, почему так происходит, почему директор совхоза, почему руководитель свиноводческого комплекса идут в президенты? Я просто напомню: Агурбаш, яркая, красивая женщина, пошла в политику, потому что ее взорвала история с наценками в торговых сетях. Потому что ее с мужем российское производство, что находится на 101-ом километре от Москвы, начали гробить торговые сети, потому что они восстали против этих дурацких наценок, когда чтобы попасть в торговую сеть, нужно свою колбасу выставить на продажу ниже себестоимости. Вот что взорвало. Но она умеет говорить, она тоже выступала в парламенте.

— В Совете Федерации выступала. И там тоже все молчали, что характерно. Грудинин говорит – все молчат. А кто у нас должен разрабатывать аграрную политику? Какие у нас есть парламентские партии, которые вообще поддерживают аграрников на деле, не на словах?

Пока, к сожалению, выверенной политики, системной поддержки сельского хозяйства нет ни у одной из партий. Хотя элементы, по крайней мере на уровне деклараций, есть. Как человек либеральных убеждений, достаточно критично относящийся к левым идеям, хочу сказать, что в этом смысле у коммунистов, с моей точки зрения, предложений по поддержке сельского хозяйства больше. Проблема в другом – они не предлагают источники финансирования. Но это уже вопрос второй, потому что на самом деле тот же Павел Грудинин, раз уж о нем мы сегодня заговорили про выборы президента, он все-таки успешный руководитель, пусть и Подмосковного хозяйства. Но вокруг МКАДа ведь было много совхозов.

— Это были лучшие совхозы. Я работал в московской областной газете. Это было, правда, 40 лет назад. Но реально существовала 50-километровая аграрная зона вокруг Москвы. Это была зона, которая кормила Москву. Овощами кормила, молоком поила, мясом снабжала. Это была зона высокоразвитого сельского хозяйства. Сейчас молоко в Москву возят уже за 300-400 км. Нет ничего вокруг Москвы. Один Грудинин остался.

— Даже больше скажу. Тут есть несколько причин. Во-первых, стоимость земельных ресурсов в ближнем Подмосковье…

— Давайте я немножечко на вас тоже голос возвышу как на либерала. Не люблю это слово – либерал, Иван Валентинович, но вы экономист волны Ясина, так будем говорить. Ведь он ваш экономический гуру. Объясните, что значит «земля дорогая – и поэтому невыгодно заниматься сельским хозяйством»? Давайте переместимся в Париж. Место рядом с Парижем, буквально на границе города – Версальские ворота, все, конец Парижа. Мирно пашущий трактор, мирный фермер. Его ферма существует много столетий, потому что она переходила из поколения в поколение. На сельскохозяйственную землю не может посягнуть ни один политик, потому что он перестанет быть политиком в тот момент, когда попытается это сделать.  Сельскохозяйственная земля неприкосновенна. Она не подвержена никаким изменениям. Она может быть продана только фермеру. Она может быть продана только тому, кто занимается сельским хозяйством. Я спрашивал у мэра: «А можно, допустим, эту сельскохозяйственную землю купить и построить на ней коттедж, а потом продать?». Он говорит: «Теоретически можно, но вам потребуется для этого больше 100 лет. Такова процедура. Будете ползать босиком по битому стеклу, чтобы перевести сельскохозяйственную землю в категорию земель для коттеджной застройки». Невозможно это сделать. То есть по закону это вроде и реально, но в течение одной жизни вы это сделать просто не сможете, времени не хватит. Понимаете, люди охраняют свои сельскохозяйственные земли. Поэтому, когда вы мне сказали, что земельный ресурс слишком дорогой в Московской области, то, вы меня извините, мне с вас смешно, как говорят в Одессе.

— Я постараюсь немного не выглядеть смешным, поскольку я один из авторов закона об обороте земель сельскохозяйственного назначения. Хочу сказать, что, приводя в пример опыт Парижа, а также некоторых стран, на которые мы смотрим с завистью, нужно иметь в виду, что там все-таки существует независимый суд, и мы не слышали, что там происходят рейдерские атаки. Так вот, когда я сказал о высокой стоимости земли в Подмосковье, это означает только одно: за деньги в наших судах можно решить любой вопрос. И это означает, что шансов сегодня у кого-нибудь, не обладающих особыми способностям, нет. Тому же Грудинину все равно часть земли пришлось пожертвовать для дела, на этом заработать приличные деньги, в том числе и для своего хозяйства. Вы подняли сейчас правильный вопрос. И коль уж назвали проблему, давайте не забывать, что либералы говорят про качественные институты, в первую очередь независимый суд. И второе – это открытая политическая система, если уж мы коснулись этой темы. Покойный Егор Тимурович Гайдар мне говорил, что, когда собираются министры финансов на большой восьмерке, у них один разговор: чье аграрное лобби сильнее. Их это очень беспокоит, потому что эти ребята – фермеры могут тележки с навозом привезти и вывалить на ступеньки их Белого дома, дома правительства, парламента, национальной ассамблеи, если это Франция, и их никто за экстремизм не осудит.

Поэтому вопрос такой: может ли появиться у России цивилизованное и сильное аграрное лобби? Если появится, то это означает, что тогда попыток купить решение суда и отобрать землю в ближнем Подмосковье или рядом с Новосибирском, шансов будет маловато. И тогда ваша конструкция заработает. Только так.

— Теперь давайте проясним, чего аграрникам не хватило, не хватает сейчас. Почему пошли вперед именно они, почему не танкисты, не космонавты, не подводники, не водители троллейбусов? Почему аграрники пошли? Причем, руководители успешных хозяйств. Неужели так допекло?

— В том числе и так допекло. И, потом, они оценивают реальную ситуацию. По данным за прошлый год, половину доходов средняя российская семья тратит на еду, на то, чтобы прокормить свою семью. Я уже неоднократно в вашем эфире говорил, что все можно отложить, кроме покупки еды. И они прекрасно понимают сегодня, что дальнейшее увеличение расходов домашних хозяйств на продовольствие окончательно лишит нас надежды возобновить экономический рост. Потому что денег после этого не остается больше ни на что. Ну, еще за квартиру заплатите, коммунальные, общественный транспорт. У нас все-таки процентов 76-77 населения живет в городах. И денег не останется больше ни на что. А если у вас моторчик нефтяной экономики заглох… Я был на Гайдаровском форуме, где один из ключевых министров правительства Дмитрия Медведева Антон Силуанов (министр финансов) сказал, что России нужно стать Норвегией. Но для того, чтобы России стать Норвегией…

— Лет бы 200 назад об этом сказать.

— Такое возможно только в двух случаях. В данном случае нефть и газ работают на благо страны. Либо это фамильные династии, как в странах Персидского залива, где много нефти, мало народа, условия добычи – не тюменский север, плюс исламские цивилизационные коды. Либо развитая демократия, как Норвегия, где общество контролирует власть, где есть политическая конкуренция, сменяемость власти и так далее. Если это есть (и христианская цивилизация), то тогда не возникает ситуация третьего мира с африканской коррупцией, чудовищным расслоением и, уж вы меня извините, воспроизводством бедности и политической нестабильности. Поэтому у нас нет другого пути. Я поддерживаю двумя руками Антона Германовича Силуанова и говорю: «Да, давайте будем строить открытую демократию, для того чтобы цивилизованно защитить крестьян». Я-то об этом, Игорь Борисович, говорю четверть века.

«Очевидное-невероятное»: Медведев поднял вопрос об органическом сельском хозяйстве. Представляете, не прошло и 15 лет, как вдруг в прошлый четверг на заседании правительства Дмитрий Анатольевич Медведев говорит: «Россия может занять четверть рынка органики». Я аплодирую. Только почему вы закон не принимаете? Вы председатель партии, у которой суперконституционное большинство. Закон об органическом сельском хозяйстве 5 лет болтается в Госдуме. Техрегламенты гармонизированы с европейскими. Органическое сельское хозяйство – это, во-первых, очень конкурентная отрасль для нас. Во-вторых, это сельское хозяйство малых форм. Это поддержка сельского образа жизни. Но пока, к сожалению, ничего нет.  

— Это не вписывается в концепцию развития агрохолдингов, которую у нас проповедует Министерство сельского хозяйства и лично министр как апологет этой формы.

— Тут я могу сослаться только на самородка Василия Александровича Мельниченко. Помните его знаменитое высказывание: «Уровень бреда превысил уровень жизни. Россия производит впечатление великой страны. Больше ничего она не производит». Так вот, он сказал, что если есть министерство поддержки крупных холдингов, то давайте мы рядом создадим министерство поддержки сельских территорий, посмотрим на конкуренцию между этими министерствами и определим, какое из них будет успешнее. И мне что-то сдается, что в итоге придется сбалансировать поддержку.

— Сейчас уже терпение подошло к концу. И это ощутили в Министерстве сельского хозяйства, да и в правительстве тоже. И сейчас уже при распределении субсидий требуют, что малым формам хозяйствования доставалось 20% от этих субсидий. Почему 20%, если они производят 50%? С какого перепугу?

— Это один из вопросов. Во-первых, это никак не закреплено законодательно, это такое ситуативное решение. Я думаю, из-за понимания того, что в деревне четверть граждан, около 40 млн, проживают. Это люди, которые наиболее активно голосуют, в отличие от горожан. Сейчас идет президентская кампания. Но простой пример: мы не знаем, что делать с зерном. Осталось чуть-чуть до начала сельскохозяйственного года. Победные реляции про рекордный урожай притухли, потому что перепроизводство зерна, инфраструктурные ограничения и тд.

— Иван Валентинович, сколько мы закупали десятков миллионов тонн зерна в Советском Союзе?

— Доходило до 40 млн тонн. Сейчас примерно столько…

— Иван Валентинович, а производили больше, чем сейчас в России. И перепроизводства как-то не было. Было животноводство, Иван Валентинович.

— В Краснодарском крае лет 12-13 назад было вообще 3 млн свиней в личных подворьях. Сейчас 300 000. А что такое 3 млн? Сейчас производители зерна поймут меня. Вообще 3 млн голов… Для того, чтобы вырастить свинью до 8 месяцев, чтобы она не жиром обросла, надо тонну зерна или продуктов переработки – комбикорм, сбалансированное протеиновое соотношение и так далее. Но, ведь это 3 млн тонн зерна, которые остались бы на внутреннем рынке. Это одна история. Вторая. Я же не говорю, что мы должны похоронить крупные агропромышленные хозяйства. Но свинья, которая в личном подворье выращена, не дышит аммиаком от рождения до смерти, в отличие от свиней огромных свинокомплексов. Да, продукция подворья не может выдержать конкуренции с продукцией крупных промышленных свинокомплексов.

— По цене не может.

— По цене не может. Но это же особая ниша, на которую могли бы претендовать крестьяне. И мы поддержали доходы населения в сельской местности.

И тогда крестьяне, безусловно, сказали бы: да, вот такую власть, которая сбалансирует поддержку сельскохозяйственного производства и доходов населения в сельской местности, мы поддерживаем. Вот, о чем хочется сказать, говоря о продуманной осмысленной аграрной политике в стране.

— Мы как-то все избегаем называть какие-то персоналии, какие-то должности, какие-то фамилии. Избегаем все время. Вот у того же Грудинина, на мой взгляд, обозначился очень четкий идеологический конфликт (не личный, а идейный) с министром сельского хозяйства Российской Федерации Ткачевым. Когда он начал говорить в парламенте, что мы живем с вами на разных планетах. Вы даете одну информацию, а на деле она абсолютно другая. Если вы с полок уберете фальсификат, вы убедитесь в том, что продуктов не хватает. Никакого импортозамещения не произошло. То есть оно началось. Но говорить надо не об импортозамещении, а о поставках качественного продукта на экспорт. Что мы будем поставлять на экспорт? Наш так называемый сыр, который делается из пальмового масла? Сырный продукт с дырками называется. Это же анекдот. Это же люди видят своими глазами в магазинах. Покупают – вроде дырки есть, желтого цвета. Написано: «Сырный продукт с дырками». Это же анекдот. Что, мы это будем поставлять во Францию как наш ответ Чемберлену?

— Да ладно во Францию. Я только что на лыжах в Турции покатался. В Эрзуруме был. И поймал себя на мысли… Там же all inclusive. Поймал себя на мысли, что сыр у них, которым турки никогда не славились как великие сыроделы, такой же, как у швейцарцев или те же французов. А сыр у них ой-ой-ой. Это была мечта – как бы с собой прихватить и привезти. Поэтому, возвращаясь к Грудинину и к Агурбаш, я думаю, что они совершенно справедливо, по крайней мере, в этой избирательной кампании, поднимут этот вопрос, каждый со своими оценками. Мне только не нравится, что Агурбаш стала нападать на Грудинина, что он неправильный кандидат от КПРФ, что он не в компартии и так далее. Слушайте, оставьте, пожалуйста, эти мелкие обиды, которые у вас могут быть, и объедините усилия. И в этом смысле Павел Николаевич как человек авторитетный, прошедший праймериз, на мой взгляд, может привести в чувство Министерство сельского хозяйства, по крайней мере, до 18 марта. А если вдруг случится, что он наберет много голосов, то есть шанс, что он станет министром сельского хозяйства.

— Не исключен такой вариант.

— И тогда мы будем спрашивать с него. У вас были хорошие обещания, вы такие пламенные речи говорили, соответственно, мы ждем действий, вдумчивой, осмысленной аграрной политики.

Но относительно торговых сетей, здесь есть вопрос. Не так все однозначно. Я вижу, что…

— Иван Валентинович, почти все владельцы сетей — на Западе.

— В кипрских офшорах и так далее. Это один показатель. Как-то президент деофшоризацию объявил, как-то хотелось, чтобы… А второй вопрос – я вижу, что средний чек покупателей в магазинах падает, из-за того, что народ беднеет.

И капитализация… по «Магниту» это особенно заметно, самый крупный продовольственный ритейл… Что в этом смысле тоже необходимы исключительные меры поддержки этого сегмента, чтобы он не обвалился. Наверное, у Агурбаш там был личный конфликт, но в целом за деревьями не видеть леса тоже нельзя.

— Представляете, какой масштаб личного конфликта сельской женщины, что она пошла в президенты, чтобы решить в конце концов этот вопрос, как говорил профессор Преображенский, окончательной бумагой! Иван Валентинович, мы будем надеяться, что кто-то из них победит или наберет большое количество голосов.

Автор: «Крестьянские ведомости»