Хотите — верьте, хотите — нет, но Карл Иероним фон Мюнхгаузен, которого на родине называют барон-враль, это вполне реальный исторический персонаж. Мало того, этот человек много лет отдал военной службе на пользу Российской империи. Не так давно, к 200-летней годовщине со дня смерти барона, из немецких и российских архивов были извлечены многочисленные документы.
Мюнхгаузен принадлежал к очень древнему германскому роду, основатель которого сопровождал императора Фридриха Барбароссу во время крестового похода в Палестину. Наш герой родился 22 мая 1720 года в небольшом городке Боденвердере, что под Ганновером, и в генеалогической таблице значится под номером 701. Он получил традиционное для тех времен воспитание и пятнадцатилетним подростком был взят в свиту герцога Брауншвейгского Карла. А брат Карла, Антон Ульрих, жил в России с 1733 года и был женихом принцессы Анны Леопольдовны — племянницы русской императрицы Анны Иоанновны. Дожидаясь свадьбы, принц Антон Ульрих даром русский хлеб не ел. В 1737 году он отличился, штурмуя турецкую крепость Очаков. В жаркой схватке его адъютант был искалечен, а двое пажей скончались от ран. Вернувшись из похода, принц попросил брата прислать из Германии новых слуг. И герцог Карл отослал к брату собственного пажа — восемнадцатилетнего Иеронима фон Мюнхгаузена. В феврале 1738 года молодой барон прибыл в Санкт-Петербург.
Вскоре Антон Ульрих отправился в новый поход против турок. Юный Мюнхгаузен сопровождал своего господина в этой тяжелейшей и неудачной для русской армии кампании. Барон явно вытащил счастливый билет, уцелев в опасном походе и к зиме возвратившись в столицу. В турецкой кампании следующего года Антон Ульрих уже не участвовал: он женился на русской принцессе и остался в Петербурге. Так нашему барону счастье улыбнулось повторно. И много лет спустя, он рассказывал друзьям веселые побасенки о том, как летал на ядре и сшивал половинки своей лошади ивовыми прутьями…
Шутки шутками, но бездеятельность оказалась чужда натуре барона. В конце 1739 года он покинул свиту принца и по протекции супруги временщика Бирона поступил в армию, в кирасирский Брауншвейгский полк (кирасиры котировались почти так же высоко, как гвардейцы). Там Мюнхгаузен не терял времени даром и обзавелся высокими придворными связями. С 20 лет он начал службу в блестящем полку, расквартированном под Ригой. Напоследок паж получил от Антона Ульриха прощальный подарок: двух лошадей со снаряжением и пистолеты.
Мюнхгаузен не подозревал, что никогда больше не увидит своего патрона. Фортуна вновь спасла своего любимчика, «переправив» из герцогской свиты в армию за два года до государственного переворота, учиненного Елизаветой Петровной. Ведь новая императрица на много лет заточила все брауншвейгское семейство в крепости, а потом отправила в ссылку.
В Риге Мюнхгаузена тепло приняли и дамы, и кавалеры: в те времена Рига была по духу немецкой территорией. Уже через несколько месяцев он был произведен в поручики и получил под свое командование первую роту полка, находившуюся непосредственно при главнокомандующем в Риге для несения почетного караула и других парадных акций. Например, в 1744 году Мюнхгаузен командовал караулом, когда через Ригу проезжала принцесса Анхальт-Цербстская — будущая Екатерина II. В общении с офицерами ротный командир затруднений не испытывал: две трети их были иностранцы, преимущественно немцы. В документе, представлявшем Мюнхгаузена к чину ротмистра, отмечалось, что он умеет читать и писать по-немецки, а по-русски только говорит.
В 1744 году он женился на лифляндской дворянке Якобине фон Дунтен, отцовская линия которой «проросла» в Россию из родной Мюнхгаузену Нижней Саксонии. Надо было обустраивать семейное гнездо. Однако на этом Фортуна решила притормозить и поберечь свои дары для кого-нибудь еще. Ни войн, ни ярких событий, в которых можно было бы отличиться, не случалось, и барон
лишь через шесть лет выслужил чин ротмистра.
Карьерных перспектив у него уже не было, наследственные дела на родине совершенно запутались. И в 1750 году ротмистр Мюнхгаузен, испросив годовой отпуск «для исправления крайних и необходимых нужд», отправился вместе с женой «на побывку» на родину. Мюнхгаузен дважды присылал в Россию из Боденвердера прошения о продлении отпуска и дважды получал отсрочку. Но видимо, «крайние и необходимые нужды» затянулись. В Россию барон так и не вернулся и 6 августа 1754 года был исключен из состава полка. Из документов Военной коллегии следует, что Мюнхгаузен просил дать ему отставку, но получил ответ, что для этого, согласно российским законам он должен лично явиться в Россию и подать прошение. Сведения о его приезде пока не обнаружены.
Вскоре после возвращения Мюнхгаузена на родину разразилась Семилетняя война, французы вторглись в Ганноверские земли, реквизируя у населения все, что только было можно. Тут Мюнхгаузену повезло: главнокомандующий французским корпусом дал ему охранное свидетельство, защищающее его имение от поборов и повинностей. Вероятно, сыграла роль служба Мюнхгаузена в русской армии — союзницы французов в этой войне.
В маленьком Боденвердере, насчитывавшем 1200 жителей, барон вел обычную жизнь помещика средней руки: судился с крестьянами, развлекался охотой. Неизвестно, сколь удачным стрелком он был, но вскоре у него открылся яркий талант рассказчика в жанре, называемом в Германии Jagerlatein — «охотничьи анекдоты». Именно здесь Фортуна приготовила своему любимчику очередной подарок: на склоне лет барон прославился как замечательный фантазер и рассказчик!
Послушать его собирались не только друзья, но и люди посторонние, когда барон выезжал в соседние города Гамельн, Ганновер, Геттинген… Геттингенцы с нетерпением ждали его приезда, собираясь обычно в ресторанчике гостиницы «Король Пруссии», чтобы от души повеселиться, слушая забавные выдумки барона. Современник Мюнхгаузена так описал свои впечатления: «Обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша… Он жестикулировал все выразительней, крутил руками на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все более оживлялось и краснело, и он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии».
Слава нашего героя росла с каждым годом, но дальше устного творчества литературные претензии барона никогда не простирались. Сначала его рассказы разлетелись в устной передаче по Нижней Саксонии, затем начали появляться сборники веселых нелепых историй, которые якобы рассказал некий «М-г-з-н», а в конце 1785 года имя барона было напечатано полностью на титульном листе книжечки, изданной в Лондоне. Барон был разгневан и даже собирался судиться. Бесполезно! Уже в следующем году книжица переиздавалась четыре раза. Первые сборники выпустил в Англии Рудольф Эрих Распе, бежавший туда из Касселя, терпевший в изгнании нужду и надеявшийся на гонорар. Затем истории были переработаны и изданы другим известным литератором – Готфридом Августом Бюргером. И фантазии Мюнхгаузена о его похождениях начали переиздаваться в европейских странах по несколько раз в год.
Первые же строки книг о Мюнхгаузене гласят: «Я выехал из дома в Россию в середине зимы…» И миллионы читателей уже третий век воспринимают Россию по его рассказам как страну, где «волки на бегу пожирают лошадей, где снег покрывает землю до маковок церквей и где струя мочи застывает прямо в воздухе».
Барон Мюнхгаузен умер в одиночестве 22 февраля 1797 г., оставив только долги. Ухаживавшая за ним женщина за несколько дней до смерти барона обратила внимание на то, что у него на ноге не хватало двух пальцев (он отморозил их в России). Верный себе Мюнхгаузен нашел силы для последней в своей жизни шутки: «Их отгрыз на охоте полярный медведь!» Барона похоронили в фамильном склепе в окрестностях Боденвердера. В церковной книге он назван «отставным российским ротмистром».
Жизнь закончилась.
Началась легенда.
пустя два века в церкви вскрыли полы и склеп, хотели перенести покоящихся там останки на кладбище. Очевидец – писатель Карл Хензель, так описал свои впечатления: « Когда гроб открыли, у мужчин выпали инструменты из рук. В гробу лежал не скелет, а спящий человек с волосами, кожей и узнаваемым лицом: Иероним фон Мюнхгаузен. Широкое круглое доброе лицо с выступающим носом и немного улыбающимся ртом. Ни рубцов, ни усов». По церкви пронесся порыв ветра. И тело вмиг распалось в пыль».