Упадок традиционной экономики заставил жителей острова на Балтике искать новые модели развития. И они были найдены.
Когда речь заходит о радикальных переменах в структуре эстонской экономики и общем укладе жизни после восстановления независимости Эстонии, то в качестве примера обычно приводят северо-восток республики — города Нарву, Кохтла-Ярве, Силламяэ. Между тем на другом краю страны, в западных уездах, произошла не менее, а может быть, и более серьезная ломка привычного уклада. В первую очередь — на острове Сааремаа.
Испокон веку основным промыслом здешних жителей была рыбная ловля и переработка даров моря. Этим кормились десятки поколений островитян; с рыбодобычей были связаны не только экономические и социальные особенности региона, но и фольклор, культурная среда и психологические черты сааремаасцев (их стойкость к невзгодам и настойчивость, граничащая с упрямством, вошли в пословицы и поговорки).
Если на северо-востоке Эстонии (эстонцы называют эту территорию Ида-Вирумаа) изменения в первую очередь были обусловлены коренной структурной перестройкой экономики (ликвидацией или принципиальной переориентацией промышленных предприятий, прежде обслуживавших советский ВПК), то на Сааремаа таких внешних импульсов вроде бы не было. "Оборонки" здесь отродясь не имелось, погранзона сколько-нибудь существенного влияния на хозяйственную деятельность островитян не оказывала, напротив, уход советских пограничников лишь облегчил жизнь местного населения.
И тем не менее Саареский уезд (так называется эта административная территория) оказался если не пасынком суверенной Эстонской Республики, то одним из наиболее проблемных сыновей.
Одной из причин, обусловивших резкий спад в экономике и, как следствие, обострение социальных проблем на Сааремаа, стала ликвидация рыболовецких колхозов, составлявших основу экономики острова (рыбоперерабатывающие предприятия, как правило, принадлежали тем же колхозам). Разрушение привычной схемы не могло не отразиться негативно на обемах добычи и переработки рыбы. Безработица подскочила до 20%, а в худшие 1997-1998 гг. — до 23%, и превзошла уровень "традиционно" неблагополучного в этом отношении Ида-Вирумаа.
Предпринятые попытки реорганизовать колхозы в рыболовецкие кооперативы и акционерные общества оказались малопродуктивными, поскольку беда, как известно, не приходит одна: вскоре выяснилось, что в прилегающих водах резко сократились запасы рыбы. Прибрежный промысел давал чрезвычайно малые уловы, а на оснащение и организацию океанских экспедиций средств не было. К тому же, начав подготовку к вступлению в Европейский Союз, Эстонии пришлось придерживаться жестких международных требований по квотам лова рыбы.
Эти квоты в какой-то момент стали причиной довольно серьезного противостояния двух геополитических и духовных союзников — Эстонии и Латвии, между которыми в 2000 г. даже разразилась так называемая "салачная война" за право вылова салаки и кильки в акватории Рижского залива Балтийского моря. Отдельные "сражения", постепенно затухая, продолжались в последующие годы и прекратились лишь после официального вхождения обеих стран в ЕС.
Серьезность проблемы наглядно иллюстрируется фактами сегодняшней жизни Сааремаа: предприятие Vettel, специализирующееся на переработке окуня и судака и поставляющее продукцию во Францию, Швейцарию и даже в США, вынуждено везти сырье для своего производства с Чудского озера, через всю Эстонию, поскольку местного не хватает.
Рассчитанное на 250 рабочих мест, Vettel ныне может обеспечить работой только 100 человек. А ведь когда-то на рыбообрабатывающем заводе в местечке Ляэтса работало 800 человек, а в сезон путины этих рабочих даже не хватало — приходилось нанимать временных.
В целом на долю добычи и переработки рыбы сегодня приходится не более 10% экономики Сааремаа.
Однако не в характере сааремаасцев унывать и ждать милостей от природы. Остров издавна пользовался популярностью среди любителей природной тишины и красивых пейзажей. Однако в прежние годы благодаря режиму погранзоны попасть сюда могли только те, кто имел постоянную эстонскую прописку или специальный пропуск.
Соответственно, никакой инфраструктуры — оборудованных гостиниц, кемпингов и прочих удобств — не предусматривалось. Туристы могли рассчитывать только на собственные ресурсы — палатки, велосипеды, котелки и фляжки. Правда, продуктами всегда можно было разжиться у местных жителей или в сельских магазинчиках.
Сегодня образ "дикого" туриста если не канул в лету, то, во всяком случае, отошел на задний план. Туристическая индустрия Сааремаа сделала шаг вперед. Именно здесь зародился эстонский сельский туризм. Уже в середине 1990 г. на острове стали появляться первые хутора, предлагающие горожанам весь спектр "пейзанских" услуг — от "все удобства во дворе" до Интернета и джакузи (деревянные избы, оснащенные современной инфраструктурой, внешне сохраняют все признаки сельской архитектуры).
Появилась даже страусиная ферма, где любопытствующие могут не только полюбоваться на этих редких для здешних широт птичек, но и полакомиться блюдами из страусятины, приобрести сувениры из страусиной кожи, перьев и яичной скорлупы, а самым озабоченным в смысле слияния с природой предлагается даже поработать на этой ферме в качестве подсобников. Приплатив, разумеется, определенную сумму хозяйке фермы.
В перспективе развитие наукоемких и высокотехнологичных отраслей будет определять лицо островной экономики.