На Кубани собрали семь миллионов тонн пшеницы — рекордный за последние пятнадцать лет урожай. Но радость омрачается низкой ценой на пшеницу. Фермеры, продав хлеб, не в состоянии свести концы с концами.
В Ейске Краснодарского края прошла акция протеста против аграрной политики государства. Поводом стало начало государственных интервенций на зерновом рынке. Протестующие фермеры называют действия властей лицемерием, а цены, по которым государство желает покупать хлеб, — просто оскорбительными.
Свое мнение о сложившейся ситуации высказал корреспонденту Труда генеральный директор АПК Кубань-ЛЮКС Николай Лютый:
— Я не участвовал в акции протеста, но с коллегами полностью солидарен. Судите сами: государство покупает у нас пшеницу третьего класса по три рубля десять копеек за килограмм. Отнимем от этой цифры десять процентов НДС и столько же за услуги федеральному посреднику, как установлено в законе. И это еще не все — сейчас транспортники берут 350 — 400 рублей за перевозку тонны зерна. Приемка пшеницы и подработка на элеваторе — еще минус 150 — 200 рублей. Остается примерно 1800 рублей за тонну. А себестоимость пшеницы третьего класса на двести рублей выше. Это же не сорняк, который сам по себе растет. Чтобы вырастить хлеб, надо землю обработать, внести удобрения, химикаты… Плюс погодные риски. В общем, получается, работали себе в убыток.
Кроме того, качество зерна занижается при лабораторных анализах. Весь мир давно оценивает пшеницу по протеину, а у нас все еще моют клейковину. Каждый лаборант может так затереть зерно, что оно станет как фуражное. Часто так и бывает: привезем пшеницу как третий класс, а нам говорят: Нет, ребята, это фураж. Куда деваться? Так и отдаем.
— Выходит, селяне решили протестными акциями отстаивать свои права?
— Поймите: у нас все клокочет внутри! Акция — предохранительный клапан, чтобы, так сказать, стравить пар, но не больше. Воз аграрных проблем протестами с места не стронешь.
— И что вы предлагаете?
— Нам давно пора обединяться. Либо вокруг холдингов, либо создать союз и выбрать настоящего напористого лидера. В этом я вижу реальную возможность давления на правительство. А поодиночке нас могут самих раздавить.
Нам вместе надо отстаивать свои интересы — малым и крупным предприятиям, крестьянским и фермерским хозяйствам. При этом каждый должен сохранить свою самостоятельность. Тогда единый региональный или отраслевой комплекс сможет на равных разговаривать с правительством и зерновыми трейдерами, предлагать меры, чтобы спасти село от разорения.
— Но, может, проще не продавать зерно государству до тех пор, пока цена на него не вырастет?
— Это полный абсурд. Нам надо рассчитываться за кредиты, да и за хранение придется платить элеватору. А потом, каждый должен заниматься своим делом. Мы вырастили — продали, дальше зерном должны заниматься мукомолы и пекари. Но надо с уважением относиться друг к другу. А то получается, что мы растили хлеб целый год, вкладывали деньги, труд, душу свою и в результате остались в убытке. А кто-то только на перепродаже зерна имеет по 50 копеек на килограмме.
Сегодня правительство призывает переходить на мировые цены. Пожалуйста, мы не против, но если селу продают горючее втридорога, так и пшеницу возьмите у нас по мировым ценам. То есть по 150 долларов за тонну. При этом давайте вспомним о государственных дотациях на условный гектар пашни, как это делается во всем мировом сообществе.
Для сведения: в начале 90-х годов литр горючего стоил вдвое дороже, чем килограмм зерна. И это эксперты считали несправедливым, говорили о ценовом диктате со стороны нефтяников. Сегодня солярка стоит в 6 — 7 раз дороже, чем пшеница. Из такой ценовой удавки деревне не выбраться никогда.