На носу Новый год, а думы у крестьян далеко не благостные — что в Красноярском крае, что по России в целом.
Да, конечно, какие-то приметы стабилизации в жизни красноярского села просматриваются: хороший урожай зерновых двух последних лет, неуклонный подём продуктивности в животноводстве (правда, при столь же неуклонном сбросе поголовья), увеличение бюджетной поддержки краевого агропрома и прогнозируемый рост числа рентабельных хозяйств до 55 процентов в этом году.
Вот и министр сельского хозяйства России Алексей Гордеев, побывавший на днях в Красноярске, подтвердил, что край нынче сработал в целом нормально, результаты, мол, неплохие, пошёл рост показателей, и отметил заслуги местного директорского корпуса и глав сельских районов. Правда, министр тут же оговорился, что цифры роста краевого агропрома — 1,5-2 процента в год — не того порядка, чтобы всерьёз говорить о качественных сдвигах к лучшему.
Впрочем, это касается и всей крестьянской России. Нынче, как и в прошлом году, в сельском хозяйстве страны ожидается рост всё на те же красноярские 1,5 процента. Но это ещё что: начиная с 1992 года восемь лет подряд обём производства отечественной сельхозпродукции падал в среднем на 5,5 процента, и лишь после 1999 года ситуацию удалось начать хоть как-то выправлять. В этом году, к примеру, в бройлерном птицеводстве рост составил 35 процентов. Сказалось квотирование ввоза мяса птицы из-за рубежа. Ожидается прирост в производстве свинины. Зерна собрано на 9 процентов больше, чем в прошлом году.
Однако и по сей день в российском агропроме безуспешно ждёт решения целый ряд серьёзнейших, уже кризисной остроты вопросов. Причём понимания важности сельхозпроблем в обществе не прибавилось. За последние годы в подавляющем большинстве хозяйств практически полностью сошла на нет техническая база. Пропасть между богатыми и нищими сельхозпредприятиями разверзается всё шире. Сегодня в России к числу сильных можно отнести не более 20 процентов хозяйств, причём от года к году они всё более крепнут — как говорится, деньги к деньгам. Зато 50-60 процентов отечественных сельхозпредприятий хронически убыточны и только хиреют с каждым годом. Тогда как для стабильности и развития отрасли необходимо иметь 60-70 процентов сильных хозяйств.
Сейчас в стране формируется новая стратегия развития сельского хозяйства. Формируется в муках и сшибках, поскольку, по сути, идёт лобовое столкновение двух идеологий развития отрасли — жёстко-либеральной идеологии финансово-экономического блока правительства с его стремлением сэкономить на агропроме любой ценой и логики Минсельхоза.
Нельзя сказать, что Минсельхоз особенно успешно отстаивает интересы отрасли и сельчан вообще в этом хроническом финансовом противостоянии, но всё же министерство чётко формулирует главные задачи новой стратегии развития агропрома. Правительство должно взять на себя задачу модернизации сельского хозяйства. Речь, в частности, идёт о поставках техники, оборудования, внедрении технологий и привлечении инвестиций в село. Кроме того, центральная власть, по убеждению аграрного министра, обязана способствовать созданию здоровой конкурентной среды, чтобы российским производителям сельхозпродукции не приходилось реализовывать её себе в убыток, стабилизировать внутренние рынки в стране и ограничивать зарубежную продовольственную экспансию в условиях глобализации.
Например, ввоз импортного мяса и сахара в Россию поставить под контроль всё же удалось, а вот с молочной продукцией сложнее — уж больно упорное сопротивление встречают любые попытки центральной власти разобраться с молочными реками, текущими к нам из-за кордона. Достаточно сказать, что в Россию ежегодно завозится примерно 7 миллионов тонн молочной продукции. Для уяснения масштабов экспансии — это более 10 годовых валовых обёмов производства молока в Красноярском крае.
Понятное дело, что за такими обёмами импорта стоят огромные деньги, от которых просто так, добровольно никто не откажется. Потому-то и усердствуют в России молочные лоббисты и в правительстве, и в Госдуме, и во всех прочих коридорах и кабинетах власти, где принимаются решения по этому поводу. А если ещё учесть, что каждый килограмм молочной продукции на Западе на 50 процентов дотируется из бюджета, то становится понятно, насколько сложно российским производителям реально конкурировать с зарубежными поставщиками. Так что на Западе — бюджетная поддержка отрасли, а у нас в России — бесконечные рассуждения власти о том, что рынок всё и сам отрегулирует, без государственного вмешательства.
А так в мире давно уже не бывает. Наглядный, пусть и внутрироссийский, пример тому — Татарстан. Правительство этой республики имело возможность ежегодно вкладывать в развитие сельского хозяйства 7 миллиардов рублей. И вот результат: производители молока практически во всех окрестных регионах были разорены, поскольку не выдерживали ценовой конкуренции, а молоко из Татарстана в итоге вывозилось на продажу чуть ли не в радиусе 500 километров.
Так что если мы не хотим повторения этого удушающего сценария со стороны Запада уже в масштабах всей России, то государству нужно чётко разобраться, кто и куда гонит финансовые волны по российским молочным рекам.