Переговоры по присоединению России к ВТО сегодня напоминают борцовский клинч. Возможно, даже нет смысла их продолжать. Во всяком случае, похоже, что Россия заняла предельно жесткую позицию.
Наконец-то в вялотекущем переговорном процессе дело дошло до обсуждения наиболее принципиальных позиций. И вылилось это в беспрецедентную конфронтацию российской стороны с Еврокомиссией и ВТО.
К переговорам подключилась даже "тяжелая артиллерия" в лице премьера Михаила Касьянова. Который в начале прошлой недели по итогам встречи со своим французским коллегой Жан-Пьером Раффареном заявил, что проблема существования двух цен на российские энергоносители — для внутреннего российского рынка и для зарубежных потребителей — больше не является препятствием к вступлению в ВТО. По словам Касьянова, премьер-министр Франции заверил его в принципиальной поддержке усилий РФ по вступлению в ВТО, что должно позволить в короткие сроки завершить переговоры с членами ЕС.
Окрыленный благоприятным течением дел министр экономразвития РФ Герман Греф буквально на следующий день и отправился в Брюссель на переговоры с Евросоюзом. Но вместо ожидаемого прорыва глава Минэкономразвития по итогам встречи заявил: "…условно говоря, год назад у нас было 34 нерешаемые проблемы, в июле мы обозначили полтора десятка проблем, а сегодня у нас есть 4 политические проблемы, одна из которых, я бы сказал, пока тяжело перспективная".
Речь идет все-таки об энергетике. В данной области Россия категорически не готова идти на уступки — ибо газ и "труба", как известно, "наше все". Это еще раз дал понять Владимир Путин в ходе российско-германских межправительственных консультаций в Екатеринбурге, заявив, что требования ЕС по использованию трубопроводной газовой системы России в качестве одного из условий вступления РФ в ВТО неприемлемы. А заодно призвал германских бизнесменов оказать влияние на бюрократов Евросоюза в решении энергетического вопроса, поскольку именно Германия, основной зарубежный инвестор в российскую экономику, должна быть заинтересована в ее стабильности.
Торг уместен.
Между тем еще одной нерешенной проблемой на переговорах в ВТО, о которой в последнее время не очень-то много говорят, осталось многострадальное сельское хозяйство. И ряд событий последних месяцев вызывает тревогу у российских аграриев.
Начнем с того, что сейчас два ведомства, ведущих переговоры по сельскому хозяйству в рамках ВТО — Минэкономразвития и Минсельхоз, — явно вошли в состояние глухого противостояния. В Минсельхозе, например, говорят, что они вообще не в курсе последних достижений на переговорном фронте.
Среди игроков рынка ходят упорные слухи о том, что именно защита сельского хозяйства может стать разменной монетой в переговорах.
По словам председателя совета директоров компании "Продимекс" Игоря Худокормова, "плохо уже то, что агробизнес не знает, как ведутся переговоры по вступлению в ВТО в отношении сельского хозяйства. В Минэкономразвитии сейчас в основном озабочены отстаиванием наших интересов по "Газпрому", энергетике и финансовым рынкам, а на отечественном сельском хозяйстве, складывается впечатление, ими уже поставлен крест. В МЭРТе уже заранее просчитали, что сельское хозяйство нерентабельно — во всех странах сельхозпроизводители пользуются серьезной поддержкой со стороны государства, а Россия себе этого позволить не может".
Причем проблема защиты аграриев является предметом жарких дебатов и в самом ВТО. Например, по мнению руководителя рабочей группы РСПП по присоединению России к ВТО Алексея Мордашова, "одной из причин фактического провала прошедшей в сентябре министерской конференции ВТО (высшего органа этой организации) в Канкуне как раз стало то, что странам—членам ВТО уже в начале конференции не удалось договориться об обемах субсидирования сельского хозяйства. В частности, в Евросоюзе считают безоговорочной необходимость сохранения субсидий европейскому сельскому хозяйству на ближайшие несколько лет". С чем категорически не согласны представители так называемой Кернской группы (страны—члены ВТО — основные экспортеры сельхозпродукции, в том числе Австралия, Новая Зеландия и др.), выступающие за отмену субсидий вообще. На фоне этих разборок внутри ВТО России приходится совсем не сладко. Поскольку вынуждает отбиваться от претензий всех спорящих сторон одновременно.
Так, сложилась непростая ситуация с тарифными квотами. Как вполне разумно считают российские сельхозпроизводители, Россия перед вступлением в ВТО должна максимально защитить свой внутренний рынок от импорта и ввести тарифные квоты по максимуму товарных позиций. Таким образом у России появится больше возможностей для последующего торга со странами—членами ВТО. При этом, если квоты будут действовать к моменту вступления в ВТО, то останутся и после присоединения, если же квот не будет — вновь их ввести не удастся.
Надо отметить, что РФ пыталась расширить список товаров, подпадающих под тарифное квотирование. В начале 2003 года министр сельского хозяйства РФ Алексей Гордеев не раз заявлял, что после введения квотирования на сахар-сырец и мясо Россия к концу текущего года может ограничить импорт сливочного масла и сыра. В частности, предлагалось установить квоту в размере 100 тыс. тонн в год, а также 20-процентную ввозную пошлину. Однако дальше публичных заявлений дело не пошло, и никаких ограничений введено не было. Как говорят эксперты, причина в том, что в ближайшее время РФ должна подписать протокол с Новой Зеландией, которая как раз является крупным экспортером сливочного масла в Россию и которая, естественно, выступает против каких-либо ограничительных мер по экспорту. В результате про квоты на сливочное масло как-то быстро забыли.
Более того, в настоящее время МЭРТ и тот же Минсельхоз яростно спорят по поводу механизма ограничения импорта сахара. Сельхозники выступают за сохранение существующей тарифной квоты, Минэкономразвития в свою очередь предлагает с 2004 года ввести фиксированную пошлину на импорт сахара-сырца. В экономическом ведомстве считают: если тарифные квоты будут оставлены, РФ при присоединении к ВТО будет обязана взять на себя обязательства по увеличению квоты. Тогда как фиксированная пошлина — даже при условии вступления в ВТО — может сохраняться на высоком уровне в течение 10 лет.
Что касается другого больного вопроса — субсидирования отечественных агропромышленников, — то Россия просто не может отказаться от этого механизма в условиях, когда ей приходится сталкиваться с импортом субсидированной сельскохозяйственной продукции из той же Европы.
Между тем в вопросе определения уровня господдержки сельского хозяйства (который должен снижаться после вступления в ВТО) Россия достаточно давно сдает позиции. Дело в том, что при определении максимально допустимой суммы такого субсидирования исходят из данных за определенный период. В ходе переговоров Россия предлагала взять за основу начало 90-х годов, однако ряд членов ВТО настаивали на том, чтобы за основу были приняты три последних года. То есть когда господдержка была минимальной (сейчас ее уровень, по оценке, не превышает $1 млрд. — больше государство позволить себе пока не может). И если РФ начинала на переговорах в 1998 году с $84 млрд. и дошла до $16,2 млрд. к марту 2001 года, то сейчас обем субсидирования, который мы официально отстаиваем, составляет $13,8 млрд. Причем ходят упорные слухи, что сейчас на переговорах обсуждается цифра всего в $9 млрд. В этом свете вполне понятно, почему никто из заинтересованных ведомств не торопится публично получить лавры гробовщика сельского хозяйства.
Между тем уже на этой неделе в Москву вновь прибудет комиссар ЕС по торговым вопросам Паскаль Лами. И переговоры продолжатся. Не вызывает сомнения — во главу угла опять будет поставлена энергетика. По которой наша позиция непоколебима. И нельзя исключить, что "доплатой" за вход в ВТО могут стать подзабытые в последнее время на фоне газотрубных проблем интересы аграриев.
Замглавы Минэкономразвития РФ Максим Медведков, глава российской делегации на переговорах по присоединению к ВТО, о разногласиях с ЕС по энергетике:
"Речь сейчас идет только о газе, поскольку по нефти и электроэнергетике мы все проблемы решили. Требования Евросоюза и наша позиция по ним заключаются в следующем: во-первых, ЕС полагает, что внутренняя цена на газ в России должна покрывать издержки на его производство, то есть должно отсутствовать субсидирование. Мы считаем: пока субсидия не увязана с экспортом, она разрешена правилами ВТО. И все ее применяют: западные страны в 2000 году предоставили около $600 млрд. энергосубсидий, из них США — более $200 млрд.
Во-вторых, ЕС выступает против монополии "Газпрома" на экспорт газа. Между тем ВТО признает право членов этой организации сохранять и развивать в случае необходимости экспортные монополии.
Кроме того, ЕС требует разрешить иностранным инвесторам строительство трубопроводов на российской территории. По нашему мнению, это добровольное обязательство, и в правилах ВТО нигде не сказано, что вступающая страна должна его на себя брать.
Далее, ЕС выступает за уравнивание тарифов на прокачку газа для внутренних потребителей и на экспорт. Мы исходим из того, что транзит газа через трубопроводы является услугой, а в отношении услуг требования о выравнивании тарифов в правилах ВТО нет. Последнее требование сводится к отмене экспортных пошлин на газ. Однако существование экспортных пошлин не влияет на конечную цену газа, которая определяется мировой конюнктурой.
Таким образом, большая часть требований, выдвигаемых ЕС в сфере энергетики, не имеет отношения к нормам ВТО. По итогам встречи в Брюсселе мы пришли к выводу — в существующем ныне формате дискуссия перспективы не имеет. Но и говорить, что переговоры окончательно зашли в тупик, не стоит. ЕС предоставило нам свои конкретные предложения по этому блоку вопросов, и мы их рассмотрим на ближайших переговорах с комиссаром ЕС по торговым вопросам Паскалем Лами уже на этой неделе".