Грудинин Павел Николаевич — депутат областной Думы и директор подмосковного ЗАО "Совхоз имени Ленина". Начинал здесь после института помощником бригадира тракторной бригады, а в 1995-м на общем собрании избран директором.
Люди не ошиблись: сегодня хозяйство — крупнейший российский производитель ягод, а 42-летний руководитель совхоза считается одним из лучших менеджеров АПК. Личным примером посрамил скептиков и наглядно доказывает, что сельхозпроизводство в России может быть выгодно.
Земляника со сливками.
В 2002 году долги села выросли на 60 миллиардов рублей, убыточных хозяйств стало почти 16 тысяч. И снова радикалы заговорили про "черную дыру", снова призывают сворачивать производство, потому что, мол, живем мы в зоне рискованного земледелия. Так что же — пусть нас кормит американский и европейский фермер, где все налажено и климат мягче, и все как будто само собой растет?
Грудинин категорически не согласен:
— Сам по себе только сорняк растет. В развитом мире государство обязательно поддерживает сельское хозяйство. Даже в США, где всех призывают к либерализму, только прямые дотации из бюджета составляют свыше 70 миллиардов долларов. А у нас — меньше миллиарда. Слезы!.. Разве можно нормально работать?
Вообще-то, если судить по его совхозу, то — можно. Хозяйство специализированное, но на деле многоплановое. Чтобы иметь удобрения для ягодников, держат 800 коров и телят. Этот "подсобный цех" приносит солидную прибыль, потому что занимаются им всерьез. В среднем одна корова в год дает 6700 литров молока — больше двух ведер в сутки. Это, наверное, лучший в стране показатель. Вот такая земляника со сливками.
В смутное время, когда многие поддались соблазну и делили нажитое, в совхозе тратили деньги на импортное молочное оборудование. Теперь немецкая компания "Эрманн", производящая йогурты, покупает здесь молоко по 9 рублей за литр — почти в три раза дороже, чем в среднем по России. Это, так сказать, плата за качество продукта. В итоге в 2001 году прибыль совхоза от продажи молока составила 4 миллиона, в прошлом — уже 6 миллионов рублей.
А ферма постоянно на глазах у семьи Грудининых. Их скромный коттедж, построенный еще в советские времена, стоит в деревне Слобода рядом со скотным двором. Павел помнит, как после свадьбы привез сюда молодую жену-москвичку. Глянув в окно, супруга чуть не зарыдала: вокруг заснеженные поля, а тут еще эта ферма!… Но ничего — прижилась, теперь в столицу калачом не заманишь.
…В ягодном бизнесе не обойтись без зерновых — они нужны для севооборота. Поэтому недалеко от деревни простираются хлебные поля. Часть зерна совхоз сдает на комбинат хлебопродуктов. С той же целью держат пасеку на 500 ульев. Это опыление и опять же деньги.
А главная плантация, сравнимая с Куликовым полем, дает 900 тонн ягод в год. Их продают на московском рынке в свежем виде, перерабатывают в соки. К слову, собрать такую прорву земляники в наших широтах куда труднее, чем в солнечной Испании, откуда в последние годы хлынул ягодный поток на московский рынок.
— Прошлым летом мы получили по 80 центнеров с каждого гектара — практически европейский уровень, — говорит Грудинин. — В наступившем году будет сложнее. Мало было дождей, земляника ушла под снег ослабленной, а тут еще морозы. Но что бы ни случилось, свои деньги мы выручим. И не отдадим свой рынок иностранцам.
В прошлом году хозяйство ягод продало на 27 млн. рублей, из них прибыль составила 7 миллионов. Если суммировать все заработанное, включая доходы от продажи саженцев, прибыль составляет свыше 30 миллионов. Ну чем не доходное место?
Земля и воля.
Грудинин давно держит оборону на своей земле. Правда, с переменным успехом. Когда вышел приснопамятный указ Ельцина — всем отдать по 10 процентов угодий для личных подсобных хозяйств, совхоз лишился 600 гектаров. Теперь эти "подсобные хозяйства" или жалкими халупами застроены, или коттеджами "новых русских". А кто должен в тех поселках за порядком следить, вывозить мусор, прокладывать канализацию? Не подумали. Бывшие плодородные земли местами превратились в свалки. Грудинин кипятится:
— Земля — это не только среда обитания, но и средство производства. При грамотной постановке дела полей и лугов хватит на века в отличие от нефтяных скважин. Но у нас много развелось дельцов, которым не терпится быстрее сорвать куш. Они землю норовят подгрести, чтобы поставить АЗС, склад или, допустим, казино. Для таких земли совхоза — кусок очень лакомый. Город под боком, дороги отличные.
С недавних пор даже в дальних подмосковных районах обявились псевдоинвесторы, прибирающие к рукам угодья. Они не напяливают черные маски на лица, действуют открыто: выбирают слабые хозяйства, где народ беден и доверчив, покупают у пенсионеров за смешные деньги даже не земельные доли, а доверенность на право ими распоряжаться. Имея такие бумаги, можно поменять руководство, хозяйство распустить и выстроить на этих землях свой бизнес.
— Я в курсе таких делишек, — говорит Грудинин, — Беседовал как депутат на эту тему с прокурором области, но у него руки связаны, пока в земельном законодательстве зияют дыры. Этот черный передел могут остановить региональные и местные власти.
А власти перед выбором: где взять деньги, чтобы расплатиться с учителями, отремонтировать клуб, котельную? Сельхозпредприятия, как правило, не богаты, в бюджет мало что дают — в отличие от коммерческих структур. Соответственно, и земельный вопрос нередко "регулируется" в пользу последних.
В совхоз имени Ленина тоже наезжали представители коммерсантов и "чисто конкретные ребята". Только ни черта у них не вышло. Здесь землю на паи не делили — она в коллективно-совместной собственности. А что толку "наезжать" на директора, если АО закрытое и в уставе записано, что землей распоряжается общее собрание коллектива, в котором 370 акционеров? И то же собрание назначает цену на землю — такую, чтоб неповадно было зариться.
Сегодня директор совхоза больше опасается не криминального, а чиновничьего рэкета. Не так давно столица намеревалась забрать у хозяйства сотню гектаров под оптовый рынок. Грудинин сумел доказать, что это незаконно, так как земли — особо ценные. Теперь родной Ленинский район не прочь "экспроприировать" аж 370 гектаров — "для развития райцентра". Павел Грудинин готов отбиваться от административного диктата. А выкупить землю по рыночной цене (полторы тысячи долларов за гектар) у чиновников денег не хватит.
Бригадный подряд.
Рабочий день директора, бывает, длится сутками. Грудинин к такому режиму привык, но от текучки всеми силами отбивается. Считает, что менеджер не должен затыкать прорехи, у него иная цель — организовать коллектив на решение крупных проектов. А для этого люди должны иметь стимулы — прежде всего в виде приличной зарплаты. В совхозе она перевалила за 7 тысяч рублей в месяц.
— Считаю, надо дальше поднимать, — говорит директор. — И мы это делаем, потому что иначе нельзя. Рядом столица — она моментально кадры переманит.
Грудинин уверен, что государство тоже должно выступать менеджером. Не бросать шефов на поля или списывать поголовно долги, а установить правила игры на внутреннем рынке. Пусть скажет хотя бы одно: произведите столько зерна, мяса, овощей, фруктов, а мы это гарантированно купим по оговоренной цене. И еще пусть не сдает свой рынок без боя импортерам, а учится его защищать, как это делают уважающие себя страны.
— Если бы раньше ввели квоты на иностранную курятину, то многие отечественные птицефабрики не сели бы в долговую яму. О качестве не говорю — к нам везут и лежалые продукты, товары с такими, например, бирками: "Продавать только за пределами ЕС". Там нельзя, а у нас можно…
Многие аграрники подались во власть. А он считает, что нельзя… "Антею отрываться от земли", и говорит: "Иным политикам не доверил бы даже совхозное навозохранилище — либо загубят, либо продадут". Во властных структурах, к сожалению, немало персон, небескорыстно лоббирующих интересы не отечественного, а западного производителя.
Вопрос доверия — для директора особый. В свое время поверил в сына отец — Николай Грудинин, работающий, кстати, поныне в том же совхозе имени Ленина. Верит и Павел в своих сыновей. Старший Артем — студент Университета дружбы народов, младший Антон — 9-классник. Оба добровольно вкалывали летом грузчиками на уборке земляники. Он им обявил: если дальше так пойдет, то выбьетесь, ребята, в бригадиры.