Дети лизинга. Российское сельхозмашиностроение, восставшее из пепла благодаря лизинговым схемам, быстро развивается.

Но чтобы составить достойную конкуренцию иностранным производителям, российские компании вынуждены интегрироваться в крупные холдинги

В отечественном машиностроительном комплексе не так много заводов, которые сумели выжить в постперестроечные годы. Труднее всего пришлось тем, кто обслуживал проблемный агропром — заводам сельхозмашиностроения. Предприятия АПК вынуждены были сами закупать новую и ремонтировать старую технику, а денег на это не было — 80-90% хозяйств были убыточны. Поэтому не было ни спроса на продукцию сельхозмашиностроителей, ни сторонних инвестиций в этот рискованный бизнес. Ситуация усугублялась огромными долгами предприятий и квазиденежными схемами, на которых держалось сельхозмашиностроение аж до конца прошлого года. В результате сверхмощные, но абсолютно неповоротливые производства с огромным количеством вспомогательных цехов просто погибали под собственным весом. Большинство предприятий резко снизило выпуск продукции, а многие и вовсе прекратили производство, частично или полностью сменили специализацию. А на российский рынок сельхозтехники пришли иностранные компании, предлагающие выгодные финансовые условия оплаты и обслуживания. По сути, встал вопрос о выживании целой отрасли. Однако года полтора назад все изменилось: в сельхозмашиностроении стали появляться долгожданные инвесторы. Примерно тогда же возник платежеспособный спрос на тракторы и комбайны. С чего это вдруг?

Почему родился спрос

По словам директора по продажам и маркетингу Волгоградского тракторного завода Андрея Некипелова, "подем в сельхозмашиностроении был связан с ростом спроса и ожиданием его еще большего увеличения, поскольку в агропромышленный бизнес пришли успешные российские продуктовые компании". Переработчики сельхозсырья стали организовывать собственные хозяйства сразу после дефолта 1998-го. Но серьезные деньги пошли лишь год-полтора назад, когда появились такие компании, как "Продимпекс", "Стойленская нива" (входит в холдинг "Металлоинвест") и некоторые другие. Они смогли наконец-то выделить сколько-нибудь значительные средства на покупку техники — тракторов, комбайнов, косилок и т. п. Платежеспособный спрос на нее к 2001 году достиг 2-3 млрд долларов. Однако для большинства крестьян продукция сельхозмашиностроителей по-прежнему оставалась недоступной, а значит, существовал и неплатежеспособный спрос. Мало для кого секрет, что сельхозтехника нужна на селе постоянно. "За последние десять лет, — говорит министр сельского хозяйства Алексей Гордеев, — количество зерно- и кормоуборочных комбайнов сократилось на пятьдесят пять процентов, тракторов — на сорок девять процентов. Темпы пополнения парка машин (один-три процента в год) продолжают значительно уступать темпам их списания (шесть-десять процентов)". Отсутствие механизмов по насыщению этого, неплатежеспособного, спроса подтолкнуло правительство (вероятно, с подсказки самих машиностроителей) к реорганизации системы лизинга сельхозтехники. В прошлом году функции поставки селу техники по лизингу были переданы от не справившегося со своими обязанностями "Росагроснаба" государственному акционерному обществу "Росагролизинг". До конца текущего года на лизинг сельхозтехники сроком на пять лет выделено из бюджета около 300 млн долларов (против освоенных в прошлом году около 16,5 млн). И они уже успешно пущены в оборот и, в свою очередь, стимулируют спрос на технику (см. таблицу 1).

Согласно прогнозу Минпромнауки, обем производства сельхозтехники в 2002 году планируется на уровне 1 млрд долларов. Понятно, что для удовлетворения спроса нужно как минимум вдвое больше. Поэтому государство предполагает увеличить долю тракторов и комбайнов, приобретаемых сельскими хозяйствами на условиях лизинга, с нынешних 25 до 40-45% от покупаемых.

Но даже с развитием лизинга без внешних инвестиций предприятия сельхозмашиностроения сложившийся на сегодня спрос удовлетворить не смогут. Откуда ждать денег?

Эпоха возрождения

Восполнением внушительного (700-800 тыс. тракторов и 150-200 тыс. комбайнов) парка сельхозтехники заинтересовались несколько финансово-промышленных групп.

Образовавшийся два с половиной года назад на осколках промышленной империи банка "Российский кредит" холдинг "Новое содружество" приобрел контроль над крупнейшим в мире комбайностроительным заводом "Ростсельмаш" и заводом "Сельмаш-Урюпинск".

Красноярский Стромкомбанк стоял у истоков Сибирского машиностроительного холдинга ("Сибмашхолдинга"), включив в его ряды Красноярский комбайновый завод, завод "Алтайдизель" и Алтайский тракторный завод (последний, правда, не так давно вышел из состава холдинга).

Новолипецкий меткомбинат и госкомпания "Росдорлизинг" стали стратегическими партнерами обанкротившегося Липецкого тракторного завода.

В состав группы МАИР попал завод "Белинсксельмаш" — один из крупнейших (доля на рынке — около 40%) производителей навесного сельхозоборудования.

Тракторное подразделение тихвинского завода "Трансмаш" (выпускает модифицированную версию трактора "Кировец") вошло в состав группы ИСТ.

А год назад группа МДМ, один из наиболее активных игроков на рынке слияний и поглощений, приобрела крупнейшего производителя гусеничных тракторов — Волгоградский тракторный завод (ВгТЗ).

Всем этим "счастливчикам" достались огромные неповоротливые российские заводы с избытком основных и вспомогательных мощностей, с устаревшими технологиями и не готовым к новым решениям менеджментом. Однако у новых обединений есть все шансы оказаться на плаву.

Косвенно это подтверждает тот факт, что и многие другие финансово-промышленные обединения не теряют интереса к производству сельхозтехники. Так, в июле этого года исполнительный директор "Руспромавто" Игорь Калужский заявил, что его компания рассматривает вопрос интеграции в свою структуру одного-двух российских предприятий сельхозмашиностроения.

Трактористы: смерти вопреки

По оценкам специалистов инвестиционной компании "Ринако", рынок тракторов России и стран СНГ составляет 400 млн долларов.

При этом главный игрок на тракторном рынке России находится за ее пределами. Это самый опасный конкурент всех российских производителей — Минский тракторный завод (МТЗ). Он самый современный на территории бывшего СССР и производит тракторы почти всех модификаций. Около 40% минской продукции реализуется на российском рынке. В 2001 году МТЗ поставил в Россию около 9 тыс. машин, а все наши заводы вместе взятые выпустили за прошлый год чуть более 15 тыс. Столь скромные показатели наших производителей тракторов обясняются тем, что все вышеописанные слияния и поглощения еще не успели дать заметных результатов. А положение тех предприятий (см. таблицу 2), которые не попали в сферу интересов крупных ФПГ (в частности, потому что не специализировались на выпуске сельхозтракторов), и вовсе плачевно.

Так, уже какой год челябинский завод "Уралтрак" (Челябинский тракторный завод) является перманентным банкротом. При этом основная специализация его сейчас — производство инженерных машин. Обанкротился и Липецкий тракторный завод, не успев как следует освоить выпуск трактора нового поколения, который мог бы использоваться как на полях, так и в городском коммунальном хозяйстве и должен был составить конкуренцию белорусским тракторам. Владимирский тракторный (ВТЗ), выпускающий машины для коммунального хозяйства, в чуть лучшем положении — недавно был продан компанией "Ренова" владельцам чебоксарского "Промтрактора" (продавцы рассчитались с основными кредиторами по сопоставимым со стоимостью завода долгам ВТЗ).

Из оставшихся игроков на российском рынке сельхозтракторов остались лишь Алтайский тракторный (на грани банкротства), более или менее благополучный ВгТЗ, Петербургский тракторный завод (ПТЗ) и завод "Титран-Вепс" в Тихвине.

Наиболее удачный опыт у Петербургского тракторного — бывшего "Кировского завода", производившего когда-то известный всему миру "Кировец" (К-700). Менеджеры предприятия раньше конкурентов — лет семь назад — начали реструктуризацию. Завод был разукрупнен, и уже тогда его самые эффективные подразделения начали подготовку к серийному производству современного трактора К-744/734, ориентированного на дальнее зарубежье, в частности на немецкий рынок. В 1998 году за счет повышения рентабельности экспорта завод выжил и выпускал порядка тысячи тракторов, правда, около 95% из них поставлялось по бартеру в обмен на сельхозтовары.

Подобную стратегию дробления мощностей осуществляет сегодня группа ИСТ на "Трансмаше" в Тихвине. В советские времена этот завод входил в ПО "Кировский завод" и производил комплектующие все для тех же "Кировцев". Сегодня "Титран-Вепс" — тракторный дивизион "Трансмаша", переименованного в "Титран", — уже заключил контракт с "Росагролизингом" на производство и поставку 200 модернизированных тракторов К-700.

Команда профессиональных менеджеров, нанятых компанией "Ринако" (входит в группу МДМ), начала преобразования и на Волгоградском тракторном, когда-то выпускавшем 20% всех российских тракторов. Предпринятая новыми менеджерами реорганизация производства оказалось донельзя простой, но актуальной для большинства машзаводов России и весьма поучительной. История вкратце такова.

Революция по шаблону

"До нашего прихода, — рассказывает Андрей Некипелов, нынешний директор по продажам и маркетингу ВгТЗ, — обемы производства ежегодно сокращались в разы. В 1991 году было произведено 78 тысяч тракторов, в 1992-м — 42 тысячи, в 1993-м — 24 тысячи, потом 12, затем 6, а потом и вовсе три тысячи. В итоге с 1994 года среднее выпускаемое количество тракторов на заводе составляло 3200 штук. В том наследстве, которое мы получили, было все, кроме денежных продаж. Рынок существовал отдельно от завода. Завод не контролировал даже продажи своей продукции".

Нанятые "Ринако" менеджеры начали с того, что запретили любые бартерные сделки и понизили цены на продукцию, ввели систему скидок, стали организовывать собственную дилерскую сеть. Но дилеры и покупатели заняли выжидательную позицию. Переломить эту ситуацию смогли лишь через год, когда очередной сезонный спрос достиг своего пика. Только тогда удалось полностью отказаться от бартера.

Следующим шагом стала реструктуризация самого производства. Большинство российских машзаводов построено по принципу "от руды до готового изделия" в отличие от западных. "Поскольку рентабельность производства при текущей загрузке менее десяти процентов мощностей должна была быть отрицательной, — говорит замгендиректора ВгТЗ Вадим Тряпичкин, — мы решили часть активов завода перевести на аутсорсинг, то есть фактически сдать их в наем. Например, не так давно мы делали двести тысяч тонн стального литья в год — это третье или пятое место в Европе по литейным мощностям. Но столько литья нам самим уже не нужно. Вот и решено было приспособить этот цех под сторонние контракты, в частности, сегодня он обслуживает заказы МПС".

В итоге таких преобразований ВгТЗ по динамике производства уже обогнал все остальные предприятия отрасли. Так, если в 2001 году завод произвел 2451 трактор, то в этом году здесь надеются увеличить выпуск до 5000 тракторов (за шесть месяцев уже выпущено 2297 тракторов) и нарастить выручку с прежних 38 до 100 млн долларов.

Комбайнеры: радости жизни

Если производство тракторов достаточно проблемно, то другая подотрасль сельхозмашиностроения — выпуск комбайнов — вполне благополучна. В отличие от тракторов про закупку комбайнов вспоминают в первую очередь. Здесь, видимо, играет роль чисто психологический фактор: одно дело, когда поле просто не вспахано, и совсем другое — когда оно вспахано, засеяно — тут уж, хочешь не хочешь, почти за любые деньги будешь искать технику для уборки урожая.

Устойчиво высокие урожаи зерновых трех последних лет для машиностроителей означали только одно: на рынке зерна перепроизводство, посевные площади в следующем году будут сокращаться, а значит, спрос на комбайны упадет. Однако наводнение в Западной Европе внесло коррективы в эти прогнозы: спрос на наше зерно может подтолкнуть АПК не к сокращению, а к расширению посевных площадей, и, как следствие, вырастет потребность в уборочной технике. Поэтому для комбайновых заводов России (см. таблицу 3) и следующий год обещает быть удачным.

Но снять сливки удастся лишь двум колоссам — Красноярскому комбайновому заводу и "Ростсельмашу", где произошла смена управленческих команд. Остальные комбайновые производства, похоже, сойдут с дистанции. Так, Тульский комбайновый завод практически перестал интересоваться сельхозрынком и попал в сферу влияния военно-промышленного бизнеса. А родина всех российских комбайнов — Таганрогский комбайновый завод в ходе перепрофилирования в 1996 году лишился части производственных площадей и кадров, из-за чего выпуск зерноуборочной техники стал ограниченным.

Сейчас внутрироссийский спрос на комбайны оценивается в 8-10 тыс. штук в год. Что будет дальше? Расчеты специалистов "Сибмашхолдинга" показывают, что спрос в ближайшие три-четыре года увеличится до 12,5 тыс. комбайнов в год, после чего начнет плавно уменьшаться (см. таблицу 4). Однако в 2006 году возможен резкий всплеск продаж, поскольку, по словам начальника отдела внутренней информации "Сибмашхолдинга" Александра Рахманова, начнется массовое списание старых комбайнов, приобретенных еще в советские времена, и тогда спрос может вырасти до 25-30 тыс. штук в год. Это означает, что российский рынок комбайнов сможет вырасти до 1 млрд долларов в год. Осталось только понять, что и кто для этого может сделать.

Проблема среднего комбайна

"Новое содружество" и "Сибмашхолдинг" в битве за будущий миллиард имеют пока одинаковые шансы. И, похоже, основные усилия менеджеров заводов связаны со скорейшим решением проблемы "среднего комбайна". Дело в том, что комбайны делятся на несколько классов пропускной способности (см. схему). В российских условиях при наиболее массовом использовании экономически целесообразными являются модели наиболее эффективные при урожайности 25-35 центнеров зерновых с гектара. Кстати, именно поэтому на большинстве полей при средней российской урожайности ниже 20 центнеров с гектара использование иностранных комбайнов, даже несмотря на то что они обеспечивают более высокое качество уборки за счет большей производительности и высокой надежности механизмов и агрегатов, невыгодно. Как утверждает Александр Рахманов, все агроспецы признают, что увеличить урожайность в России хотя бы на 10 центнеров можно не раньше чем через два десятка лет, а значит, конкурентоспособный "средний комбайн" необходим. Для решения проблемы массового "среднего комбайна" на обоих заводах проводится реконструкция имеющихся мощностей. Пока на разработку одной машины уходит шесть-семь лет. "Комбайнеры" стараются эту ситуацию исправить и ищут средства на модернизацию заводов. Тот, кто сейчас выйдет в рынок с новым экономически целесообразным комбайном, и станет его лидером.

Как бороться с иностранцами

Между тем внутренней конкуренцией проблемы комбайнового рынка в частности и рынка российской сельхозтехники в целом не исчерпываются. Иностранцы уже давно прощупывают почву, пытаясь застолбить место в России. Можно сказать, что на российском рынке сельхозтехники сложился ажиотажный спрос на совместные проекты с иностранными производителями (см. таблицу 5): мировое перепроизводство сельхозтехники толкает иностранцев искать пути проникновения на чужие рынки. Россия представляет наибольший интерес — это один из немногих в мире регионов, имеющих реальные перспективы роста сбыта сельхозмашин. И если российские комбайновые заводы не очень боятся конкуренции из-за высокой цены иностранных машин, то российские производители тракторов остерегаются подержанных иностранных тракторов, которые по цене сравнимы с отечественными новыми. Но со временем цена на нашу сельхозтехнику будет приближаться к мировой, и тогда производителям тракторов и комбайнов ничего не останется, как под угрозой иностранного вторжения обединяться в многопрофильные корпорации. Тем более что и мировой опыт показывает: обединение тракторных и комбайновых мощностей в рамках одной компании позволяет занять более устойчивые позиции на рынке, в частности из-за разницы по времени сезонных колебаний спроса на тракторы и комбайны.

Есть и другой резон для интеграции отечественных производителей: чтобы создать новый трактор или комбайн, способный на равных конкурировать с иностранным, необходимы значительные инвестиции. А их проще выделить более крупной структуре.

Именно по этим причинам центростремительные силы в российском сельхозмашиностроении рано или поздно приведут к созданию двух-трех, а может быть, даже и одной сверхкрупной сельхозмашиностроительной корпорации.