Расставит ли рынок все по своим местам.
Как боевую победу на зерновом фронте преподносит сводки о сборе зерна в стране вице-премьер, министр сельского хозяйства Алексей Гордеев. И не было бы в том ничего предосудительного, если бы не ряд удручающих обстоятельств и фактов.
Обем собранного зерна в прошлом году (названный «рекордным») и ожидаемый в нынешнем это показатели четвертьвековой давности. Как-то вдруг все забыли, что в период, предшествующий аграрным преобразованиям, среднегодовой сбор зерна в России составлял 104 млн. тонн.
И это обяснимо. Ведь площади под зерновыми уменьшились. Урожайность на уровне 60-х годов. Парк сельхозтехники предельно изношен, и ее катастрофически не хватает. У предприятий нет оборотных средств для закупки минеральных удобрений, средств защиты растений, горюче-смазочных материалов. По числу убыточных предприятий сельское хозяйство по-прежнему опережает другие отрасли экономики. Уйдя от плановых закупок зерна государством, страна так и не пришла к цивилизованному рынку в важнейшей отрасли аграрной сферы. И сегодня создается парадоксальная ситуация: крестьяне не знают, куда, когда и по какой цене лучше продать выращенное зерно. Регионы стремятся жить по своим доморощенным правилам. По-прежнему имеет место запрет на вывоз зерна. В итоге страдают как производители, так и потребители зерна. В одних краях элеваторы загружены на 20%, а в других не знают, куда ссыпать бункерное зерно.
Уже не первый год, как заклинание, на всех уровнях звучит призыв: надо создавать единый общероссийский рынок зерна. Об этом вновь шел разговор на состоявшемся в четверг специально созванном совещании под председательством премьер-министра Михаила Касьянова. Будут ли реализованы в нынешнюю жатву запреты на ввоз и вывоз продукции (и не только зерна) из краев, областей, республик? Будут ли выполняться единые тарифы на транспортировку зерна? Сможет ли государство реально гарантировать минимальные закупочные цены? Удивительно, но опять, как в гайдаровские времена, звучат слова о том, что рынок все расставит по своим местам. Неужели мы не понимаем, что укрепление роли государства на рынке зерна не означает отхода от рыночных отношений! Должна быть активизирована работа такого рыночного института, как зерновой союз, который должен участвовать в этом деле наравне с государством.
В начале 90-х годов страна вышла на первое место по количеству всевозможных бирж. Не счесть было числа и зерновых. Но межрегиональные барьеры, криминал разрушили их. Биржевая торговля зерном должна быть возрождена. А для этого требуется улучшить нормативную базу, вытеснить из этого сегмента рынка теневые структуры. Кто должен заняться этой проблемой, как не Минсельхоз России! Главное сегодня это не допустить падения цен на зерно ниже уровня его себестоимости и неоправданного роста цен выше минимального уровня рентабельности предприятий переработки и животноводства.
К сожалению, широковещательные планы по зерновым интервенциям не приносят успеха в зерновом ценообразовании. Сегодня как воздух сельхозтоваропроизводителям необходимы фьючерсные торги, обеспечивающие страхование цен. Но кто о них слышал? И это понятно: зачем зернопотребителю платить больше, когда прямо с поля можно брать зерна сколько угодно буквально за полцены, а то и вовсе за треть его реальной рыночной стоимости?
Пример. В Орловской области хозяйства, не имеющие зернохранилищ, вынуждены продавать пшеницу по 1,8 тыс. руб. за тонну вместо 3 тысяч руб., как в прошлом году. Где же интервенционистские закупки государства?
Жатва 2002 года, как и все предыдущие и будущие, требует тщательного анализа и осмысления успехов и просчетов. Эйфория порой надуманного достижения просто неуместна, если учесть, что есть упущения и недоработки, повторяющиеся из года в год, трудно решаемые проблемы. Взять хотя бы доказанную на практике полезность интеграции зернопроизводителей с кормозаводами. Почему она находит применение лишь в считанных районах? Перспективная вертикальная интеграция, успешно налаженная в той же Орловской области, практически неизвестна в других регионах. В стадии стагнации широко разрекламированное в свое время региональное сельхозмашиностроение. Почему сельхозпредприятия всеми силами стремятся создавать свою переработку, порой не отвечающую нормативным требованиям, а рядом крупные перерабатывающие предприятия простаивают от нехватки сырья?
Или взять такую, унаследованную из планового производства ситуацию: на поле из-за засухи или саранчи осталось не более двух центнеров на гектаре. Но хозяйство мужественно собирает урожай. Рапорты о таких трудовых «успехах» довелось слышать на селекторных совещаниях в Минсельхозе. Сколько сожгли солярки, во что обошелся этот центнер никто не считает. А между тем урожай на порядок больший в аграрно- развитых странах просто запахивают уборка зерна экономически невыгодна.
А пока не только фермеры, но и крупные хозяйства, наученные печальным опытом прошлого урожайного года, не спешат расставаться с зерном и придерживают его в ряде мест до лучших времен, рискуя превратить твердую пшеницу в мягкий фураж.
Так о каких намолотах говорят с высокой трибуны: о тех, что уже в закромах Родины, или о тех, что в сусеках?