В 2003 году вступит в силу долгожданный закон об обороте земли, однако ажиотажа на земельном рынке не предвидится. В отсутствие программы господдержки сельского хозяйства слишком высок риск не оправдать затраты на покупку пахотных угодий.
Двадцать четвертого января 2003 года вступает в силу закон "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения". Он был принят в июле этого года, преодолев три думских чтения достаточно быстро и сравнительно безболезненно. Скорость и бескровность прохождения закона казались просто фантастическими, особенно если вспомнить, что на обсуждение самой возможности купли-продажи сельхозугодий ушло почти девять лет с того момента, как Борис Ельцин подписал Указ "О регулировании земельных отношений и развитии аграрной реформы". Тогда, в 1993 году, большая часть колхозных земель была отдана в частные руки. Крестьяне получили свидетельства о праве на земельную долю. И хотя Конституция и президентские указы фактически разрешали свободный оборот земель, на деле никакого свободного оборота не было. Более того, этому чинились всяческие препятствия, а расплывчатость и противоречивость различных законов и подзаконных актов способствовали неразберихе. Во многих регионах даже не была проведена первичная приватизация — до сих пор в нескольких областях и республиках люди не имеют свидетельств на землю. В других регионах отношения между собственниками и пользователями не всегда оформлялись. До недавнего времени в России были оформлены договоры лишь с 24% владельцев паев. Слабая федеральная власть, по сути, позволяла администрациям регионов самим решать — или не решать — вопрос о землях сельхозназначения.
А в Думе по этому поводу с завидной периодичностью вскипали страсти. Правые считали, что оборот нужно разрешить, и это будет способствовать не только цивилизованным и упорядоченным отношениям в этой сфере, но и появлению эффективного собственника, подему в сельском хозяйстве и привлечению инвестиций. Левые кричали, что продажа земли приведет к катастрофе — еще большему унижению крестьян и гражданской войне. Казалось, все эти годы власти боялись поставить вопрос ребром. Даже когда принимался Земельный кодекс, вопрос о сельхозугодьях решили оставить на потом.
Впрочем, время работало на апологетов частной собственности и земельного рынка: аргументы "за" из года в год становились все более внятными и доходчивыми, а аргументы "против" продолжали базироваться на эмоциях, почему и потерпели фиаско. И закон в конце концов прошел. Правда, за три чтения он значительно изменился. Многие эксперты потом говорили, что он стал "гораздо лучше", чем предложенный в самом начале правительственный вариант. Были решены многие спорные вопросы. Уступкой левым стал запрет на продажу земли иностранцам. Была понижена доля земли (с 35 до 10%), которая может находиться в одних руках в рамках одного района.
Закон есть. Что дальше? Как он будет работать? К чему это приведет? Кто и зачем будет покупать земли, готовы ли владельцы паев к их продаже и сколько будет стоить земля? Мы попытались найти ответы на эти вопросы в трех российских регионах — Краснодарском крае, Белгородской и Самарской областях.
Тень олигарха
— Да что тут думать? Евреи скупят всю землю. А то, что евреи не скупят, то — мафия московская. — Такой вердикт вынес водитель одного из хозяйств Краснодарского края, пока мы колесили меж недавно убранных полей и беседовали о грядущем. Мои попытки обяснить, что иностранцы землю покупать не могут, успеха не имели. "А что ваш закон? Они такие хитрючие, что любой закон обойдут", — упрямо стоял на своем водитель. Менеджер агрофирмы, куда мы приехали, только усмехнулся, услышав народный прогноз: "Да, батька Кондрат, похоже, как гвоздем вбил ненависть к евреям. Между прочим, в Израиле земля принадлежит государству, и там все берут землю в аренду".
Впрочем, евреи в разговорах больше не упоминались. Что же до московской мафии (или олигархов — между ними ставился знак равенства), многие были единодушны. И тут не обошлось без школы Кондратенко. Я убедилась в этом, купив в Краснодаре книжку бывшего губернатора "Ходил казак в Кремль". В главе с милым названием "Нашествие шакалов" Николай Игнатович сильно ругает московских "шустряков" с чемоданами денег, прибирающих к рукам кубанскую пищевую промышленность, в то время как местное население, ночей недосыпая, собирает урожай.
"У меня нет ни малейшего сомнения: олигархи сразу же придут на Кубань, — делился размышлениями Михаил, владелец небольшого зерноперерабатывающего бизнеса в Краснодарском крае. — У них же деньги карман ломят. Заводы и нефть уже прибрали, но ведь завод может рухнуть, нефть кончиться, а земля — она ж вечная, она никуда не денется. Ее всегда перепродать можно". Народ в хозяйствах тоже как заведенный твердил про московскую мафию и про то, что олигархи непременно явятся. Многие даже делились сведениями, что эти ребята уже набивают чемоданы "зеленью", чтобы приехать и все захапать. Зачем? Да затем, что земля — единственный ценный ресурс в России, который еще не захапали. В принципе мысли крестьян следовали исторической логике приватизации в нашей стране: раз олигархи сконцентрировали в своих руках большую часть активов во многих секторах экономики, значит, сейчас они кинутся на землю. Развивать дискуссию, обясняя, что с землей нужно работать, и работать в непредсказуемых условиях неразвитых рынков, было бессмысленно, поскольку все рассуждения натыкались на упрямый ответ: они купят землю просто, чтобы иметь.
В общем, на Кубани уже сложилось устойчивое мнение, что покупатели готовы. Второй вопрос: купить-то они, может, и купят, но кто ж продаст? Честно говоря, когда я ехала в Краснодар, думала — не продадут ни пяди. Во всяком случае в этом нас долго уверяли краснодарские власти. На месте же выяснилось, что потенциальных продавцов не так уж мало. И не только потому, что владельцы паев заранее смирились со скорым нашествием олигархов, которые подомнут их, как мощный культиватор. "Цена вопроса.., — хитро задал тему разговора о земле Владимир, бригадир одного из хозяйств. — Дадут хорошую цену, люди продадут".
— А как же родная земля, устои, корни? — я пыталась свести беседу в привычную для таких дискуссий философскую плоскость.
— Какая там родная земля? Нас уже десять лет дурили и опять надурят.
— Ну, за десять лет можно бы и поумнеть. Да еще вековая крестьянская мудрость…
— Да что вы, ей-богу, про мудрость, если нас все время, как хотят… Вон, в прошлом году нам предложили: можно сдавать паи в уставный капитал, а можно в аренду. И убедили же кого-то отдать. Вон, спросите у Петровича, он отдал.
Тракторист Петрович — тот, что остался без земли, похоже, не сильно по этому поводу горевал: "А что, я ее видел — свою землю? Она как была общая, так и оставалась. Ну не было и нет. А хотите, я вам еще чего-нибудь продам — трактор, например?" Петрович ткнул пальцем в нечто ржавое и бесформенное — кузов отдельно, гусеницы отдельно. "Так и бабы наши отдали паи, — продолжал Петрович. — Потом спохватились, побежали советоваться к судье. А тот им и говорит: что ж вы прибежали не до, а после? Не надо было отдавать. Бабы рванули обратно. А им в правлении: поздно, бабоньки, поезд ушел".
Оказывается, и хитрость-то была невелика: тем, кто сдавал свой пай в уставный капитал, предложили тонну зерна каждый год, сколько-то растительного масла, а тем, кто сдавал в аренду, — всего вполовину. Так что дурить народ все еще особого труда не составляет.
Впрочем, тогда же часть пайщиков решила, что самое дальновидное — вообще не заключать никаких договоров, подождать закона об обороте. И сегодня многие подумывают о возможности продажи: мол, от государства в будущем можно ожидать любого подвоха. "А вдруг правительство решит, что нужно землю национализировать, и народ опять ни с чем останется? — рассуждает Владимир. — А так хоть какие-то деньги заимеют. Народ сейчас живет одним днем".
Бригадира поддержали и комбайнеры. Услышав, что кадастровая стоимость одного гектара в Краснодарском крае составляет примерно 44 тыс. рублей, оживленно закивали: конечно, продадим, не вопрос. Средний размер пая в крае — примерно 3,6 гектара. 160 тыс. рублей для здешних крестьян — сумма невиданная.
"На Кубани процесс скупки земли пойдет быстрее, чем в других регионах, поскольку земли тут благодатные, — говорит заместитель руководителя земельного комитета Краснодара Дмитрий Кузнецов. — И покупать землю будут достаточно крупные компании и холдинги. Правда, я не думаю, что возможна скупка ради спекуляции. Потенциальные покупатели хорошо знают, что деньги должны делать деньги. Поэтому если они и начнут скупать, то будут на ней работать. И ничего плохого в этом я не вижу". По мнению Кузнецова, крупные компании смогут повысить эффективность, наведут порядок, инвестируют деньги в технику и технологии.
Процесс покупки земли в Краснодарском крае действительно может пойти активно, поскольку многие агрохолдинги всегда были неравнодушны к кубанскому плодородию, но их вход в сельский бизнес края все эти годы был затруднен: московских "шустряков" не очень-то жаловали. Традиционные хозяйства здесь дольше, чем в других регионах, держались на плаву — и за счет благоприятного климата, и за счет того, что формировался класс крепких хозяйственников и смена владельцев, особенно на "чужаков", происходила редко. Теперь же ситуация может измениться.
Если инвестор хороший.
По кукурузному полю одного из хозяйств Белгородской области, входящего в группу компаний "Русагро", как ошпаренный гонял комбайн "Клаас". Зрелище было феерическое: даже не верилось, что это поле с полутораметровыми зарослями, а не трасса "Формулы-1". Казалось, грузовики едва поспевают подстроиться под комбайн, фонтаном выплевывающий кукурузные початки в кузов. Через несколько минут полная машина отезжала, и мигом подезжала другая. Говорить о земле здесь было недосуг. Зато в другом хозяйстве этой же компании механизаторы пока не были заняты полевыми работами. Они оживленно обсуждали достоинства новенького свеклоуборочного комбайна. Комбайн был большой, красный, американский. Тут же с ними через переводчика общался фирмач, обясняя, как работает эта техника. Рядом стоял не менее симпатичный трактор "Джон Дир". Механизаторам техника нравилась, трактор вот уже два года работает, а серьезных поломок не было.
Здесь говорили о нынешней жизни спокойно и основательно. Конечно, с приходом инвестора порядки в хозяйстве сильно изменились. Зато, если хорошо работаешь, хорошо и получаешь.
"Кто раньше не работал, тот и сейчас не работает", — считает комбайнер Алексей. Но тех, кто работает, — большинство. Требуют крепко, но и ценят специалистов. И людям нравится работать на новой технике, час в час получать зарплату, не то что раньше.
Разговор о земле тоже шел без истерических возгласов, может быть, потому, что, когда к крестьянам пришли инвесторы, желающие поэксплуатировать землю, инвесторы эти подошли к вопросу деликатно: советовались почти с каждым, прежде чем проводить собрание. "Когда говорили на собрании об аренде, договаривались на пять лет, — рассказывает Алексей. — Нас спрашивали: может быть, на десять лет? — но мы подумали, а вдруг компании не понравится или нам, поэтому сперва на пять". Алексей ни от кого из своих не слышал, чтобы кто-то из них планировал продавать землю: надо же думать о детях, о внуках. А потом — все еще так неопределенно. Пока все в хозяйстве идет неплохо, большинство предпочитает аренду. Зачем от добра добра искать.
В других хозяйствах области тоже говорили в основном об аренде. И обяснение здесь, скорее всего, кроется в специфике сельскохозяйственной политики, которую проводит губернатор Евгений Савченко. Издав в 1999 году в своем регионе знаменитое 710-е постановление, он обявил режим наибольшего благоприятствования для инвесторов, готовых интегрироваться с селом. И хотя постановление никого ни к чему не обязывало, а было скорее политическим, инвесторы пошли. Сейчас в области из 360 хозяйств 300 имеют инвесторов. И дела сразу пошли на лад. Впрочем, и момент был выбран удачный — 1999 год, когда спрос на отечественное продовольствие резко возрос и капитал проявил интерес не только к переработке, но и к селу. "Да вы же сами видели, какая техника пошла, — говорит замглавы Корочанского района области Александр Олейников. — Агротехнологии стали соблюдаться, порядок навели, семена хорошие покупают, удобрения, средства защиты. И показатели сразу улучшились. И люди как-то воспряли".
По словам заместителя руководителя департамента сельского хозяйства и продовольствия Александра Анисова, ситуация в отрасли действительно изменилась кардинально, инвесторы практически все оказались порядочными, серьезными и заинтересованными в повышении эффективности. И хорошо видна разница между теми хозяйствами, где появился эффективный собственник, и теми, где такового не появилось.
Стоило заглянуть в одно из хозяйств, которое до недавнего времени оставалось самостоятельным и под инвестора идти не хотело, и было ясно: здесь до идиллии далеко. На инвестора согласились пару месяцев назад, когда стало понятно, что самим уже не выкрутиться. И тот факт, что их "поставили на колени перед инвестором", их злил. Один из работников был настроен достаточно агрессивно:
— Ну ты ж из Москвы, чего тогда вопросы задаешь, тебе ж лучше знать, что будет с землей, — говорил он. — А будет то же, что с приватизацией. Найдутся и тут чубайсы. Это вы — московская мафия — страну разорили, все разворовали, а народ, как всегда, ни с чем остался. А теперь, вишь ты, ездит, изучает, прогнозирует…"
Впрочем, недовольство и проблемы в благополучном, в общем-то, Белгороде гипотетически могут возникнуть и в связи с тем, что многие владельцы паев осознают фактическую утрату собственности на землю. Дело в том, что в двух крупных холдинговых компаниях — "Стойленская нива" и "Риф" — многие паи в свое время были внесены в уставный капитал. И из владельцев земли крестьяне превратились в акционеров. Глава "Стойленской нивы" Федор Клюка конфликтов на этой почве не опасается, мол, все теперь имеют акции и права на управление акционерным обществом, да и дивиденды получают практически такие же, как в других компаниях — арендную плату. Более того, Федор Клюка уверяет, что те собственники земельных долей, кто не пожелал оформить такие сделки, сейчас слезно просят принять их доли в уставный капитал.
А вот глава "Рифа" Анна Филатова полагает, что проблемы будут. "Почему мы просили сдать земли в уставный капитал? Хотели себя обезопасить. Хотели каких-то гарантий. Ведь мы пришли в самые слабые хозяйства — почти что целину поднимать. Мы сделали огромные вложения и третий год работаем, пока отдачи не видно. Даже не знаю, когда выйдем в ноль".
Филатова была против купли-продажи земли, считая, что эффективного собственника и так найти можно. Сумел же Савченко! А сейчас всякое может быть. Филатова вспоминает, как с телевизионщиками приехала в одно хозяйство. И там народ ну как на заказ говорил: "Не продадим свою землю, она наша мать-кормилица". А предложат хорошие деньги, продадут не глядя, уверена Филатова. А потом будут требовать, чтобы им вернули их землю, мол, надурили нас в свое время. "Обидно, что у людей так память коротка, — продолжает Анна Филатова. — Они не вспомнят, сколько компания вложила в уставшую землю и разграбленные хозяйства, начнут биться, судиться, чтобы забрать свой пай". И уж совсем грустно добавила: "Вообще самое большое мое разочарование во всей этой сельхозэпопее связано с людской неблагодарностью".
Свое надежнее.
По сравнению с Краснодарским краем и Белгородской областью Самарская не входит в число сельскохозяйственных лидеров. (Кстати, средняя кадастровая стоимость одного гектара -соответственно 44, 20 и 10 тыс. рублей — примерно ранжирует регионы по их сельхозпривлекательности.) Регион был интересен тем, что губернатор Константин Титов пытался смоделировать здесь закон об обороте сельхозземель. Но, как оказалось, без особого успеха: реальных сделок по купле-продаже было мало. Как заметил руководитель земельного комитета области Александр Власов, реформы тормозились противоречиями между региональными постановлениями и федеральным законодательством.
Картина в области довольно пестрая, и настроения разные. Где дела идут ни шатко ни валко, многие подумывают о продаже. Там, где есть хороший хозяин, люди пока отдают предпочтение аренде. К примеру, в хозяйстве "Самара-Солана", акционерами которого являются немецкая компания и российская "Евротехника", снабжающая хозяйство техникой для ресурсосберегающих технологий, дела идут совсем неплохо. Здесь выращивают семенной картофель, имеют хорошую рентабельность, люди получают приличные зарплаты и арендную плату — все вовремя. "Мне выгодно сдавать землю в аренду, — говорит пенсионерка Тамара Касимовна. — нам дают картошку, комбикорм, а у меня в хозяйстве поросята, они тоже картошку любят. А если продашь землю, с чем останешься? И с чем останутся дети?" А вот пенсионерка Нина Леонтьевна сказала, что если цена земли будет около 10 тыс. рублей за гектар (средняя кадастровая стоимость в области), то она, пожалуй, подумает о продаже. В Самарской области в среднем размер пая больше, чем на Кубани и в Белгороде, — около 10 гектаров. Так что сумма получилась бы приличная. "Пенсионеры, чьи дети живут в городе, скорее всего продадут", — резюмировала Нина Леонтьевна.
В некоторых районах Самарской области довольно много фермерских хозяйств, причем немаленьких. Здесь поняли, что в одиночку не выжить, и стали обединяться. К примеру, в Безенчукском районе создана фермерская ассоциация "Культура": несколько фермерских хозяйств с пашней 3-4 тыс. гектаров обслуживает созданная ими организация, чтобы каждый фермер не гонял в поисках гайки, трактора или ГСМ и не тратил драгоценное время на составление договоров и переговоры с чиновниками. Ассоциации повезло, она попала в число участников областной зерновой программы, и первый комплект ресурсосберегающей техники (опять-таки от "Евротехники") достался ей бесплатно, деньги были бюджетные. Теперь работа по этой технологии позволяет экономить до 40% издержек на яровых зерновых и до 70% — на озимых, что и дает возможность конкурировать с другими хозяйствами области. К тому же у руководителя АФК "Культура" Владимира Сторожкова народ никогда не спрашивает, сколько часов нужно работать. "Сейчас жара страшная, едешь по другим полям — никто не работает, — говорит Сторожков. — С утра люди устали, им пивка хочется, тянет к прохладе пруда, вздремнуть. А наши — днем и ночью. Наши-то реально чувствуют, что урожай не дядин, а их собственный". Большую часть земель "Культура" арендует. Уже чувствуют, что могли бы потянуть обемы и побольше. "Если будет цена подходящая, — говорит Сторожков, — наверное, будем потихоньку выкупать землю, которую арендуем, возможно, подкупать еще. Свое — оно все-таки надежнее".
Посмотрим на рентабельность
Несмотря на то, что впечатления от настроений в трех регионах недостаточно репрезентативны, все же некие выводы напрашиваются. Понятно, что пока все в ожидании: как начнет раскручиваться земельный рынок, как будут отрабатываться конкретные механизмы оформления сделок, выделения земельных долей, какая будет складываться цена, как поведут себя банки — будут ли принимать в залог землю.
Уже ясно, что есть потенциальные продавцы земли. Известно, что работающих в хозяйствах значительно меньше, чем проживающих в сельской местности, к примеру, в Белгородской области они составляют лишь треть — а неработающие и есть основные претенденты на то, чтобы продавать. Это прежде всего пенсионеры, у которых дети живут в городе, а также молодежь, у которой другие планы, не связанные с селом; это люди, недовольные тем, что происходит в их хозяйствах.
Заметна зависимость возможного принятия решения о продаже земли от того, насколько эффективно сейчас эта земля используется. В Белгородской области много инвесторов, уже реально улучшивших ситуацию. И там люди больше доверяют аренде. В Краснодарском крае, где эффективных инвесторов гораздо меньше, хозяйствам в период перепроизводства выкручиваться все труднее. И тут народ уже готов продавать землю, поскольку ситуация ухудшается и перспективы не ясны.
Будут ли покупать землю крупные компании? Большинство пока настроено на аренду. К примеру, в достаточно крупной холдинговой компании "Агрико", у которой есть агрофирмы в разных регионах, в том числе в Краснодаре, пока убеждены, что лучший способ пользования землей — аренда паев. "Покупка земли — это омертвление капитала, — считает гендиректор "Агрико" Владимир Бовин. — Для нас была бы выгодна аренда на длительный срок. И я думаю, если мы убедим своих пайщиков, что работаем эффективно, они согласятся сдавать нам землю на десятки лет". Впрочем, Владимир Бовин не исключает, что если будет складываться цивилизованный механизм залога земли, то крупные компании могут выбрать путь покупки для получения кредитов на развитие хозяйств.
"Что мешает работать на земле и зарабатывать прибыль, если у тебя земля в аренде? — говорит руководитель сельскохозяйственного направления группы компаний "Русагро" Юрий Костюк. — Я, проанализировав деятельность других агрохолдингов, решил, что владельцу компании в принципе должно быть все равно, находится у него земля в уставном капитале или в аренде. Главное — эффективность сельхозпроизводства. К тому же аренда позволяет поддерживать более благоприятный психологический климат".
Пока Юрий Костюк не видит никакого смысла в покупке земли. Однако и он говорит: если его компания увидит, что покупка земли будет давать некие конкурентные преимущества, например в качестве залога при получении кредита в банке, наверное, она задумается о такой перспективе.
"Скупка ради скупки для нас исключена, — говорит президент компании "Агрос" Дмитрий Ушаков. — Деньги должны работать. Если наши прогнозы по пилотным проектам (у компании пока 50 тыс. гектаров в аренде. — "Эксперт") оправдаются, то приобретение земли будет представлять для нас интерес. Возможны оба варианта — и аренда, и покупка. Однако приобретать землю мы будем только тогда, когда поймем, что имеем неплохую рентабельность. Сейчас рентабельность во многом будет зависеть от четкой политики государства в сельском хозяйстве".
Пожалуй, если бы закон вступил в силу пару лет назад, компании с большей охотой отнеслись бы к перспективе покупки земли. Сейчас же, когда конюнктура в сельском хозяйстве резко ухудшилась, они не рискуют строить планы широкой экспансии. "При такой политике государства у компаний может быть один прямой путь — к банкротству, — говорит Анна Филатова. — Научились выращивать много зерна, и что же? Цены рухнули, доходы падают. Казалось бы, имея дешевое зерно, можно развивать животноводство, да куда там! Идет массированный завоз дешевого импортного мяса, с которым невозможно конкурировать. Идет завоз сухого молока. И цены падают не только на зерно, но и на мясо и молоко. Пару лет назад я была уверена, что Россия победит "ножки Буша", но для этого нужно регулировать рынки". Филатова уже решила расстаться с частью хозяйств: "Очень грустно, что инициатива инвесторов, которые решили поднять село, государством не поддерживается".
Менеджеры многих компаний соглашаются с тем, что оборот земли в российской деревне будет зависеть не только от динамики развития земельного рынка, но в большей степени от того, сумеет ли государство проводить политику, поддерживающую привлекательность сельхозбизнеса. Иначе в этой собственности не будет никакого смысла.