В последнее время в развернувшейся внутри России многоплановой дискуссии по проблематике нашего присоединения к ВТО на передний план выдвинулся вопрос о сроках завершения этого процесса. Нужно ли нам пытаться форсировать переговоры либо продолжать их в прежнем темпе? Ввязаться в бой, а уже потом посмотреть, как предлагал в свое время Наполеон, либо все же не спешить лезть в воду, не зная броду?
Постановку вопроса в такой плоскости случайной не назовешь. Теперь, когда на горизонте замаячила реальная перспектива членства, она действительно назрела. Нелишне напомнить, что заявка на наше присоединение к этой универсальной торговой организации была официально подана в июне 1993 года. За прошедшие девять лет был проделан огромный обем работы. Проведено 15 заседаний рабочей группы по присоединению России к ВТО, участниками которой в настоящее время являются 65 государств. Подготовлен и активно обсуждается проект ее итогового доклада, который определяет принципиальные условия нашего членства. Казалось бы, дело за малым: снять остающиеся разночтения, конкретизировать наши обязательства да и вступать. Однако недаром говорят, что дьявол кроется в деталях. Их ближайшее рассмотрение как раз и поставило российскую сторону перед непростой дилеммой.
Суть ее в том, что по большому счету ни один из членов ВТО не выступает против нашего присоединения к этой организации. На политическом уровне все наши партнеры приветствуют это. Обусловливается эта поддержка набором обязательств в области либерализации внешнеторгового режима, которые нам предлагают взять на себя в качестве "платы" за членство. Согласие с ними в полном обеме по сути сразу распахнуло бы перед нами двери этой организации.
Проблема лишь в том, что нам предлагают пойти на весьма значительные уступки в области доступа на российский рынок иностранных производителей товаров и услуг. Многие из них способны заметно снизить степень защиты целых секторов экономики, столкнув их лицом к лицу с гораздо более подготовленными конкурентами из-за рубежа. Кроме того, нам "рекомендуют" присоединиться к "факультативным" соглашениям ВТО (например, по торговле гражданской авиатехникой и товарами информационных технологий, по правительственным закупкам), а также взять на себя целый ряд дополнительных обязательств. Часть из них — экспортные субсидии по сельхозтоварам, отдельные секторальные обязательства по услугам — в настоящее время являются лишь предметом обсуждения в рамках нового раунда многосторонних торговых переговоров. Другие же, такие, как, скажем, соотношение внутренних и экспортных цен на энергоносители, транссибирские перелеты, отмена экспортных пошлин, принципы взимания налога на добавленную стоимость на экспорт нефти и газа, вообще не регулируются этой организацией.
В результате такого своеобразного "ВТО плюс" получается весьма увесистый багаж. Потянет ли его еще неокрепшая российская экономика? Является ли он оправданной "ценой" за быстрое членство в ВТО? Насколько эта "цена" целесообразна в политическом и экономическом плане? Каковы связанные с ней "плюсы" и "минусы"? Вокруг этого и развернулась основная дискуссия, ведущаяся на страницах различных экономических изданий.
К настоящему времени в ее рамках обозначились два основных подхода. Первый — за форсированное вступление. В качестве желательной даты фигурирует сентябрь 2003 года — время проведения пятой министерской конференции ВТО в Канкуне (Мексика). Второй — за более осторожный, осмотрительный подход к календарю переговорного процесса, ставящий во главу не "скорость", а "качество" присоединения и поэтому допускающий некоторую отсрочку финиша (к примеру, 2005 год или несколько позже).
Рассмотрим аргументы сторонников первого — ускоренного — варианта подключения к этому многостороннему механизму регулирования торговли, так как именно они явились инициаторами нынешней вспышки "страстей по ВТО". Начнем с их более общего тезиса о том, что быстрое вступление в ВТО способствовало бы "решительной интеграции" России в систему мирохозяйственных связей, приблизило нас к "экономическому Олимпу", Ничего не скажешь — сформулировано ярко. Но это — по форме. А вот по содержанию, как говорится, есть вопросы. Прежде всего неясно, что понимается под "решительной интеграцией". Действительно, что нам предлагают? Согласиться со всеми жесткими требованиями стран — членов ВТО, в том числе крайне болезненными для России? Оголить целые сектора экономики перед лицом иностранной конкуренции? Не слишком ли это дорогая "цена" за право "играть в команде"?
Теперь об "экономическом Олимпе". Как известно, в настоящее время членами ВТО являются 144 государства, включая подавляющее большинство стран третьего мира, в том числе 29 наименее развитых государств. Бесспорно, лучше быть членом ВТО, чем не быть. Однако вряд ли стоит особо доказывать, что принадлежность страны к мировой экономической элите определяется отнюдь не членством в том или ином международном форуме, каким бы эксклюзивным он ни был. Если уж следовать этой логике, то наше участие в "восьмерке" должно было бы обеспечить для нас одну из ведущих позиций в мировой экономической "табели о рангах". Признаем откровенно, этого пока не произошло, и все мы знаем почему.
Уместно сказать несколько слов и о "команде" ВТО, играть в составе которой нас призывают сторонники ускоренного варианта присоединения. Ближайшее рассмотрение показывает, что не такая уж она и сплоченная и сыгранная. Все, кто профессионально занимается проблемами международной торговой политики, знают, что фасад ВТО, периодически сотрясается острыми торговыми спорами и конфликтами между странами-членами.
Целый клубок острых разногласий существует между США, ЕС и Японией, вспыхивают время от времени торговые войны между развивающимися странами, растут протекционистские тенденции в мире и т.п. Достаточно сказать, что за семь лет существования ВТО в ее рамках было инициировано 262 торговых спора.
Так что команда, конечно, существует, однако до единства и слаженности ей еще далеко. Да и о равенстве среди ее игроков говорить можно с большой долей условности: формально, разумеется, все равны, однако влияния и возможностей проводить свой курс у основных "игроков", конечно, больше. Поэтому не стоит тешить себя надеждами: членство в ВТО ни в коей мере не защищает нас от торговых противоречий и конфликтов.
Разберемся теперь с более приближенными к хозяйственной практике аргументами. Начнем с наиболее очевидного вопроса: что конкретно в экономическом плане даст нам скорое членство в ВТО. С точки зрения наращивания российского экспорта, две трети которого приходятся на топливо и сырье, не так уж и много: эти товарные группы в мировой торговле тарифами особенно не облагаются. А вот значительной части поступлений от экспортных пошлин на энергоносители мы можем лишиться: на этом настаивают многие влиятельные члены ВТО. С учетом растущего внутреннего спроса на отечественную продукцию, а также того, что мы уже сейчас через двусторонние соглашения имеем доступ к основным тарифным льготам, действующим в рамках ВТО, рассчитывать на скачкообразный рост экспорта, очевидно, не приходится.
Обещанный нам сторонниками скорого членства в ВТО недискриминационный режим доступа на внешние рынки также вряд ли способен существенно изменить ситуацию. В мировом торговом инструментарии имеется множество изощренных и притом абсолютно легальных инструментов ограничения экспорта (технические стандарты, экологические, санитарные и фитосанитарные нормы, требования к упаковке, импортное лицензирование и т.п.), не говоря уже о таком грозном "оружии", как антидемпинговые, компенсационные и специальные защитные меры.
Более серьезные последствия в случае форсированного вступления во всемирный торговый клуб ожидают нас в области импорта. О потерях бюджета от снижения импортных пошлин говорить не приходится. Здесь все ясно. Нереалистично было бы рассчитывать и на тарифные поблажки. При таком варианте торговаться по поводу уровня тарифов нам особенно не дадут, и нам, хотим мы этого или не хотим, придется пойти на существенное снижение уровня защиты многих секторов национального хозяйства (производство авто- и авиатехники, пищевая, фармацевтическая, химическая, легкая и электронная промышленность, банковское и страховое дело, розничная торговля и др.). Отвечает ли это интересам национальных производителей в указанных секторах, и смогут ли они на равных тягаться с более крепкими иностранными конкурентами — большой вопрос.
Поучительные примеры в этой области нам дают главные проповедники фритредерства — Соединенные Штаты. Достаточно сказать, что в текущем году они пошли на два шага, имеющих серьезные последствия для международной торговли. Приняли закон о сельском хозяйстве, предусматривающий его серьезное субсидирование, а также ввели протекционистские пошлины на сталь, практически закрывающие доступ на свой рынок большинству иностранных поставщиков. Подобные примеры можно привести из торговой практики и других стран Запада. Обединяет их то, что при возникновении реальной угрозы национальным производителям на произвол судьбы их не оставляют и на "невидимую руку" рынка, которая-де все уладит, особенно не уповают.
Еще один довод проповедников быстрого "скачка в ВТО" — возможность получить внушительную — чуть ли не в несколько миллиардов долларов США — компенсацию за расширение ЕС. Такое расширение, как известно, приведет к существенному изменению торгового режима десяти стремящихся присоединиться к Евросоюзу восточноевропейских стран. Правила ВТО в принципе позволяют другим странам-членам требовать компенсацию за повышение таможенных тарифов и ужесточение условий доступа на рынок услуг. Распространяются они, естественно, только на членов ВТО. Аутсайдеры же, включая в данном случае Россию, остаются, что называется, "при своих интересах".
Вместе с тем надо сказать, что указанные правила отличаются расплывчатостью формулировок, что уже не раз позволяло Евросоюзу "заматывать" вопрос о компенсации. Более того, сама компенсация носит весьма "виртуальный" характер, поскольку предусматривает не выплату реальных денег, а лишь право добиваться более льготного торгового режима. Сможем ли мы договориться на сей счет с ЕС — тоже вопрос. Наконец, не следует упускать из виду, что возможное ужесточение торгового режима присоединяющихся к Евросоюзу стран в одних секторах, вероятно, будет компенсировано его либерализацией в других. В результате с учетом требования ВТО о "взаимозачете" факторов ухудшения и улучшения торгового климата "овчинка" компенсации, если до нее все-таки дойдет дело, может оказаться не стоящей выделки.
Приводят сторонники ускоренного вхождения в ВТО и другие аргументы в пользу этого варианта. В частности, речь идет о перспективе быстрого принятия Россией внушительного массива современного хозяйственного права, способного вывести на уровень мировых стандартов наше внутри- и внешнеэкономическое законодательство. Что и говорить — перспектива действительно заманчива. Однако не будем забывать, что для этого потребуется в авральном порядке принять множество крайне важных законов и нормативных документов, многие из которых затрагивают основы нашей экономической жизни. Это — новая редакция Таможенного кодекса, Законы о государственном регулировании внешнеторговой деятельности, об особых экономических зонах, о валютном регулировании и валютном контроле, о государственной помощи и другие, а также подзаконные акты (постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации, ведомственные инструкции), необходимые для их практической реализации.
Успеем ли все это мы разработать и провести через парламент до середины следующего года? Теоретически это, конечно, возможно, однако практически маловероятно. Не думаю, что нам нужны очередные сырые законы.
Еще один распространенный довод сторонников "непромедления" в отношении ВТО — возможность нашего подключения к новому раунду многосторонних торговых переговоров. Причем не в качестве статиста, а активного игрока, способного повлиять на его ход. В случае затягивания переговоров, предупреждают они, этот раунд закончится к началу 2005 года, и мы столкнемся с еще более жесткими условиями членства, включая достигнутые в его рамках и опять-таки без нашего участия договоренности.
Аргумент, конечно, весомый, если бы не несколько "но". Во-первых, нелишне напомнить, что за последние тридцать лет ни один из подобных раундов не закончился вовремя, а последний из них — уругвайский — вместо положенных четырех длился восемь лет.
Во-вторых, оставаясь на реалистической позиции, вряд ли стоит переоценивать нашу способность существенным образом повлиять на ход торговых переговоров.
Разумеется, не обошлось в дискуссии по ВТО и без политических аргументов. Некоторые из них не вызывают никаких сомнений, другие же — бесспорными не назовешь. Что касается первых, то с внешнеполитической точки зрения вариант скорого присоединения к ВТО действительно имеет ряд несомненных преимуществ. Его реализация стала бы еще одним весомым подтверждением признания мировым сообществом нашего курса на рыночные преобразования и интеграцию в мировое хозяйство, повысила привлекательность российского рынка для иностранных инвесторов.
Но это, как говорится, лишь одна сторона медали. Упор на соображения политического порядка может создать, а похоже, уже создал кое-где на Западе иллюзии, что мы пойдем на жесткие условия быстрого вхождения в ВТО, руководствуясь прежде всего политическими мотивами. Что экономическая целесообразность в этом вопросе для нас не является решающей. Подобные иллюзии весьма опасны и способны затруднить ход наших переговоров о присоединении к ВТО.К такому подходу, кстати, нас открыто подталкивают наши западные партнеры. Мол, чего там мелочиться да выгадывать: за стоящее дело, дескать, не грех и заплатить. Разумеется, ту "цену", которую нам назовут. Ни о каких "скидках" или "подарках" за нашу сговорчивость и уступчивость речи, понятно, не идет. Да и было бы по меньшей мере наивно на них рассчитывать. В мировой экономической практике они не очень-то и приняты. Как говорится, дружба — дружбой, а табачок — врозь.
Можно привести весьма яркий пример из нашей собственной экономической практики, имеющий к тому же непосредственное отношение к торгово-экономической области. Речь идет о сделанном в мае с.г. в ходе саммита Россия-ЕС и широко разрекламированном обещании Евросоюза признать рыночный статус нашей экономики. Казалось бы, соответствующее политическое решение принято и дело остается за малым: внести изменения в два еэсовских регламента — по антидемпингу и по субсидиям. Вот тут, как говорится, началось самое интересное.
В подготовленных чиновниками КЕС проектах соответствующим службам ЕС было предоставлено право запускать антидемпинговые расследования в случае выявления факта низких цен на энергоносители, регулируемых государством. При этом в рамках таких расследований им разрешили запрашивать информацию на базе международных стандартов финансовой отчетности. Формально эти требования являются общими для всех стран. Вместе с тем трудно отделаться от впечатления, что скроены они специально под Россию (внутренние цены у нас на энергию низкие, да и до перехода на упомянутые стандарты нам еще далеко), причем отнюдь не для того, чтобы облегчить нам жизнь. Скорее, наоборот. Похоже, что под видом красивой вывески "рыночного статуса" придумана еще одна "колючая" конструкция, призванная сдерживать наш экспорт, снижать его конкурентоспособность. Такой вот ущербный получается статус.Кстати, вот здесь-то и уместно задействовать наш политический ресурс. То есть поступить так, как поступают в цивилизованном мире. А именно — использовать политические рычаги для решения насущных экономических задач.
Подводя итоги, хочется сказать следующее. Нет сомнений: вступать в ВТО надо, это наш осознанный стратегический выбор, которому нет разумной альтернативы. Рассмотренные в этой связи два варианта проведения финальной стадии переговоров о нашем присоединении к этой организации — форсированный и нефорсированный — имеют свои "плюсы" и "минусы". Выбор одного из них — предмет ответственного политического решения. При всей внешней привлекательности быстрого решения "проблемы ВТО" второй вариант выглядит как "передышка перед боем", которая может оказаться весьма своевременной. Она дала бы нашей экономике шанс "подтянуть тылы", лучше подготовиться к весьма требовательным условиям членства в ВТО. Появляется больше времени для тщательной проработки законодательных актов, необходимых для приведения российского законодательства в соответствие с духом и буквой этой организации. Больше возможностей для адаптации к новым более жестким условиям и правилам игры, вытекающим из членства в ВТО, предоставляется и отечественному бизнесу.
Следует добавить, что речь ни в коем случае не идет о затягивании переговоров в попытке реализовать "невыполнимую миссию". Это было бы не в наших интересах. Главное — четко видеть поле для возможного маневра, настойчиво искать компромиссы, решать вопросы присоединения в пакете, действовать напористо и в то же время осмотрительно, с оглядкой. Еще одна доза "шоковой терапии", пусть даже во имя благой цели, нам не нужна. Если уж продолжать использовать медицинскую терминологию, то правильнее было бы взять на вооружение другой известный принцип: "Не навреди".