По большому счету зерна в России сегодня недостаточно. Понимаю, что это звучит парадоксально — ведь в нынешнем году собран рекордный урожай — 86 миллионов тонн, повсюду говорится о проблеме перепроизводства зерна, необходимости что-то делать с его излишками. Тем не менее уверен, что на самом деле в нашей стране нужно и вполне возможно увеличить урожай зерновых на 20-25 процентов.
Из-за того, что в стране в три раза уменьшилось поголовье свиней, скота и овец, в последние 8-10 лет Россия вынуждена завозить более 40 процентов необходимого ей мяса. В ряде регионов Северного Кавказа птицефабрики работают с загруженностью всего в 30-40 процентов. В итоге тысячи тонн мяса из Европы, Китая и Америки кораблями и эшелонами движутся на наши мясокомбинаты.
Кажущиеся излишки зерна на той же Кубани могут быть использованы при увеличении, к примеру, только численности свиней лишь на два миллиона голов. До 1990 года здесь выращивали 3,5 млн. голов, а сейчас всего 1,3. Увеличение выращивания свиней на два миллиона голов потребует около пяти миллионов тонн зерна в год.
Свиноводство всегда было рентабельной отраслью. В некоторых хозяйствах Кубани рентабельность этой отрасли достигает 200 процентов. Также достаточно высока рентабельность производства молока и мяса птицы. Поголовье животных в этих отраслях можно и нужно увеличивать.
Сегодня отечественные сельхозпроизводители продают зерно по низким ценам (60-70 долларов за тонну), а за границей на наших дешевых кормах выращивают мясо (ту же свинину, курятину) и привозят к нам в Россию, но уже по мировым ценам. Разве это нормальное положение вещей, нормальная экономика?
В Европе за последние 10 лет поголовье свиней увеличилось на 25-27 процентов, а в некоторых странах даже на 40-50 процентов. Например, в Дании, где сельхозугодий меньше, чем на Кубани, содержат в среднем в год 25 млн. голов свиней, то есть в 19 раз больше. Откуда же Дания в основном берет корма? Из России, в том числе и с Кубани…
В нашей стране давно необходимо организовать производство животноводческой продукции на собственных, достаточно дешевых кормовых ресурсах. Для размещения поголовья не нужны капитальные вложения, поскольку сегодня есть много свободных животноводческих помещений.
На мой взгляд, существуют два принципиальных момента, которые явились основной причиной возникновения проблемы перепроизводства зерна.
Первое. На протяжении последних десятилетий в нашем АПК гнались за количеством производимой продукции. Безусловно, валовой показатель имеет огромное значение для любой отрасли, но гораздо важнее рентабельность производства в целом, степень возврата капитала на одну вложенную единицу. Сегодня отечественным производителям зерна хвалиться высокой рентабельностью, увы, не приходится.
Второе. Сама по себе пшеница, как и любая другая зерновая культура, никому в мире не нужна, так как это только "материал", из которого производится конечный продукт. Россия продолжает закупать огромное количество сельскохозяйственных продуктов в "конечном виде" и в то же время абсолютно недостаточно использует имеющиеся у нее составляющие для производства импортируемых продуктов.
В итоге сложилась ситуация, когда, с одной стороны, нехватка зернопотребляющих производств (кормовых, животноводческих, пищевых) привела к тому, что зерно почти некому потреблять. А с другой стороны, производители зерновых не согласны продавать свою продукцию по сложившейся сегодня бросовой цене тем немногим потребителям, которые готовы купить зерно. В результате могут пострадать как производители, так и зернопотребляющие предприятия страны.
Одним из таких решений может быть экспансия российских сельхозпроизводителей на мировой рынок зерна при политической поддержке государства. Основными потенциальными потребителями российского зерна являются в первую очередь страны Восточной Азии и Ближнего Востока, а также Япония, Корея, Тайвань и страны Африканского континента. Следует обратить особое внимание и на страны Европы — импорт зерновых культур в эти страны из США за последние два года заметно уменьшился в связи с вводом ограничений на генетические продукты на европейском рынке. Основным препятствием в освоении названных рынков является тот факт, что США, Канада, Австралия и Новая Зеландия на протяжении последних десятилетий являются традиционными экспортерами сельскохозяйственной продукции в эти страны. Поэтому протекционизм российских государственных структур на всех уровнях окажет неоценимую помощь сельскохозяйственным производителям в решении проблем, связанных с реализацией урожая этого года. Безусловно, будет необходимо введение новых систем стандартизации и сертификации сельскохозяйственных продуктов, принятых в потенциальных странах-импортерах, построение новой инфраструктуры, благоприятствующей экспорту сельхозпродукции, предоставлению доступа российским производителям к международным зерновым рынкам в качестве экспортеров. Несмотря на то, что Россия практически отсутствовала как экспортер на мировом рынке сельскохозяйственной продукции в течение 80 лет, у нее сегодня неплохие шансы на успешный возврат в эту сферу.
Начатая в России государственная финансовая экспансия на зерновой рынок страны (закупка зерна у производителей через Центральную универсальную и крупнейшие региональные биржи) будет иметь некоторый положительный эффект. Тем не менее следует особо отметить, что этот эффект окажется краткосрочным и в силу состояния российской экономики не станет ощутимым для большинства сельхозпроизводителей. Кардинального изменения ситуации не произойдет.
С другой стороны, при инвестировании (или кредитовании) промежуточных зернопотребляющих отраслей сегодня мы создаем гарантированный рынок сбыта для производителей зерна завтра. Ярким примером такой зернопотребляющей отрасли является животноводство, в частности, свиноводство. Рентабельность переработки зерна на мясо, как правило, превышает 60-70 процентов, а в некоторых отраслях, таких, как птицеводство, свиноводство, достигает 200 процентов.
На примере лета 2002 года стало очевидно, что сельское хозяйство России вступает в новую эру своего развития.
Василий Комлацкий профессор Кубанского