Используя минимум материального, жители страны Восходящего Солнца исторически возводили цивилизацию и культуру на прочном фундаменте ритуалов. При этом японский ритуал отличается сплавом аскетизма, духовности и слиянием человека с окружающим миром, будь то творение литературы или живописи, изучение боевых единоборств или церемония чаепития. Экспортируя обряд с материка, Япония углубляет и усложняет его, провозглашая вместо китайского гунфу-ча, чайного искусства,
Тя-но-ю – Путь чая.
Истоки традиционного японского чаепития следует искать на севере Индокитая, ближе к Тибету. Именно здесь, смешавшись с конфуцианством и приняв изрядную толику высокогорного колорита, «большая колесница» махаяны превратится в учение Чан, больше известное нам под своим позднейшим японизированным звучанием – Дзен. Продвигать учение в массы – повседневный труд бодхисатвы, но монахи в желтых рясах несли в дорожных мешках не только четки и свитки с изречениями учителя, но и измолотый в мелкую пыль дешевый чай – залог бодрости при многочасовых медитациях. Дзен пожаром охватил Японию, вместе с ним прижился и напиток чаньских монахов, а дальше Путь чая ответвился от Пути Дзен и зажил своей, не похожей ни на что жизнью.
В основе современной этики и эстетики Тя-но-ю лежит свод правил, сформулированных в XVI веке чайным мастером Сэн-но-Рикю. Гармония, почтительность, чистота и, как следствие первых трех, — спокойствие – вот четыре главных принципа Пути чая. Кроме того, для самой чайной церемонии характерны два основополагающих эстетических канона страны Восходящего Солнца: ваби и саби. Первое слово обозначает эстетику несовершенного, второе характеризует сдержанную красоту простоты и изящества. Причем обе категории имеют одно общее оттеночное значение: легкая грусть. Европейцу трудно поймать нюансы ваби и саби, но японец впитывает эти понятия с молоком матери: бедность страны порождает аскетизм отношений, аскетизм порождает эстетику простого, безыскусного, асимметричного.
Единение человека со своим ближним и с природой – вот, пожалуй, главный смысл японской тя-дзи – классической японской чайной церемонии. Причем и то и другое отмерено правилами в канонической пропорции. Если истинному последователю Дзен не возбраняется творить медитативное чайное действо где угодно и как угодно, то адепты Тя-но-ю придерживаются строгих правил ритуала.
Восток дело тонкое.
Японская чайная церемония проходит в специальном домике – тясицу. Скромная хижина находится в самой укромной части сада. Дорожка, выложенная крупными камнями и петляющая среди деревьев и кустов, сначала ведет посетителя к цукубаи – каменному сосуду с водой, где совершают омовение рук и полощут рот. В сумерках тропинку освещает фонарь — пристанище душ мертвых: они, полагают японцы, всегда витают рядом с живыми. Во внутренние «палаты» домика идет узкий и низкий вход – меньше метра в длину и ширину, что имеет особый смысл. Каждый входящий в чайное пространство, независимо от ранга и чина, должен согнуться в невольном поклоне и, как говорили в старину, «оставить за порогом меч» — раньше длинный и тяжелый клинок, пристегнутый сбоку, непросто было занести в помещение.
Помещение, где совершается действо, занимает всего каких-нибудь восемь квадратных метров. Однако это не помешало однажды собраться в нем 84 тысячам участникам церемонии. Во всяком случае, так утверждает старинное предание.
Сама комнатка выглядит предельно просто и скромно. Стены – темные, пол устлан циновками-татами, под потолком – небольшое окошко. В результате всюду царит полумрак. Для полного наслаждения японцам необходимы еще две вещи – предельная чистота и такая тишина, чтобы ухо различало комариное пение.
В качестве украшений допускаются лишь свиток с философским изречением, икебана и картина – какэмоно. Часто на полотне изображают специальный символ или девиз проводимой церемонии, поскольку каждая имеет свою тему. Это может быть вечнозеленая сосна – знак стойкости и вечности, красный клен – примета хрупкости и бренности человеческой жизни, хризантема, указывающая на знатность, высокое положение и т.д. Икебана тоже подбирается очень тщательно – в соответствии со временем года и дня, девизом церемонии и образом почетного гостя. Тут же в углу комнаты – очаг, а в нем – всегда заранее приготовленные угли, как правило, из сакуры. Над очагом – котелок самой простой формы, а вместо стола – обычная циновка.
Чашки, плошки, поварешки.
Утвари японцы придают особое значение. Именно в ней наиболее детально прослеживаются эстетические законы ваби и саби. Особенно в чашках. Им полагается быть не фарфоровыми, а керамическими и непременно неправильной формы. Важная деталь: на церемонии недопустима новая посуда. Поэтому ее загодя, если нужно, подвергают искусственному старению, что придает ей необходимый «налет древности».
Отдельная наука – подбор чашек. Каждому времени года соответствует определенная толщина стенок и форма посуды. Зиме, например, больше «идут» чашки «закрытые» и с утолщенными стенками, лету – «открытые» и тонкостенные.
Место встречи изменить нельзя.
Примерно за неделю до события хозяин отправляет приглашение друзьям, а те за два-три дня до чая обязаны поблагодарить его за оказанное им доверие. В день чаепития гости собираются в специально отведенном для этого месте минут за 15-20 до назначенного времени и выбирают почетного гостя – секяку. Им обычно становится человек более высокого положения или старший по возрасту. На торжественных чаепитиях форма одежды положена парадная. Поэтому и мужчины, и женщины наряжаются в однотонные шелковые кимоно с фамильными гербами (если принадлежат к знатному роду), а на ноги надевают белые носки – таби. Каждый приглашенный, кроме того, должен прихватить с собой маленький складной веер и стопку бумажных салфеток – таковы традиции.
Спящий красавец.
И вот все в сборе. Хозяин (хозяйка) – чайный мастер – усаживается возле огня лицом к посетителям, а те чинно входят и занимают места в строго определенном порядке – по старшинству. «Ведущий» приступает к обряду очищения посуды: протирает ее большим шелковым платком с изящным рисунком. Четыре его уголка символизируют четыре стороны света, а лицо и изнанка – небо и землю.
Затем мастер доводит воду в котелке до кипения, но и только: кипятить ее больше положенного не станет ни один уважающий себя «церемониймейстер». Кипяченая вода – мертвая вода, уверены японцы.
А дальше начинается настоящее священнодействие, где все зависит от мастера – его профессионализма, творческого подхода к делу, настроения, наконец. Он обязан знать все «от» и «до»: соотношение чайного «порошка» и воды, температуру, скорость заваривания, длительность сбивания пены и прочее, прочее, прочее. Одно только умение добавлять нужное количество воды, согласно старинному японскому учению, приходит после пяти лет практики. И здесь тоже не может быть мелочей. Если, допустим, вода слишком горячая, чай потеряет аромат, а ежели передержать заварку – напиток станет горчить.
Чтобы чай «ожил» и возымел свое волшебное воздействие, его сначала нужно «разбудить» — вдохнуть в него душу. Для этого листочки помещают в ча-хэ – «чайную колыбель». Каждый гость, держа ча-хэ в сложенных лодочкой ладонях, подносит ее к лицу и согревает чай своим дыханием, помогая ему скорее «проснуться». Затем мастер высыпает содержимое «колыбели» в заранее прогретый чайник. Однако первую заварку в Японии пить не принято – чай только что «проснулся» и еще не успел набрать нужной силы. «Разбуженный» напиток перемещают в сосуд, напоминающий собой молочник, а уж из него разливают в две чашки. Одна – высокая – для вдыхания чайного аромата. Другая – низкая и широкая пиала – позволяет насладиться цветом и вкусом питья.
Обычно во время классической церемонии мастер готовит два вида напитка – кой-тя (густой и крепкий чай) и усу-тя (слабый чай). Чаепитие принято начинать с густого чая. Его заваривают в большой керамической чашке, из которой каждый отпивает маленький глоток и передает ее соседу, не забыв обтереть края бумажной салфеткой. А вот «жидкий» чай заваривают в небольших чашках, причем для каждого гостя – отдельно. В этом случае мастер в каждую емкость насыпает по ложке чая и, добавив чуть воды, сначала с усердием сбивает пену бамбуковым венчиком, а уж затем заваривает напиток. Температура воды должна составлять около 75-85 градусов – при более низких и более высоких температурах напиток может потерять свою прелесть.
Души прекрасные порывы.
Итак, чай готов. Хозяин разливает его по чашкам и передает посетителям той стороной посуды, которую считает самой красивой. Только пить полагается все же с «некрасивой» стороны: прикосновение губами к «лицу» — верх невежества.. Когда чай выпит, гость начинает внимательно рассматривать посуду со всех сторон, ведь каждая чашка – подлинное произведение искусства. Держа этот шедевр на левой ладони, его медленно поворачивают, вслух восхищаясь формой, цветом, рисунком и даже фактурой материала, заглядывают внутрь и лишь после этого, перевернув вверх дном, отставляют. Дальше гости, демонстрируя все красноречие, на какое только способны, ведут беседы о прекрасном, например, о свитке в специальной нише – токономе или о философском смысле начертанного на нем изречения. А вот разговоры на будничные или деловые темы совершенно недопустимы. Часто чайная церемония проходит в два этапа, в перерыве между которыми посетителей приглашают выйти в сад. Ведь, как уже говорилось, созерцание природы, соприкосновение и общение с ней – непременное условие тя-но-ю.
Елена Степунина