Крупнейший в стране производитель сельхозтехники «Росагромаш» сменил название, теперь это «Росспецмаш». «НИ» решили выяснить у президента Ассоциации Константина Бабкина, что стоит за сменой вывески.
— Константин Анатольевич, чем не устраивало прежнее имя?
— Обычно смена брендов происходит, когда бизнес ставит перед собой новые задачи и получает новые возможности.
Предприятия «Росагромаша» всего за два года увеличили производство сельхозтехники на 50 процентов. Сказалось несколько факторов — и удешевление рубля, и ряд мер господдержки отрасли, которых мы добивались долгие годы. Разумеется, российские заводы, не входившие в «Росагромаш», понимают, что стоять где-то в сторонке и на обочине нет никакого смысла. И мы сами предложили производителям дорожной техники и пищевого оборудования расширить ассоциацию. В нее вошли более 30 крупных предприятий по всей стране.
— А они-то в каком состоянии?
— Те российские производители, кто пережил 90-е и нулевые годы и выпускает реальную продукцию на конкурентный рынок, априори не могут быть банкротами. Отсев слабых и старых уже произошел. Остались современные, конкурентоспособные игроки рынка. А если мы дадим им более комфортные условия, то это откликнется и увеличением мощностей.
— Например?
— Да вот только что в «Росспецмаш» вошел холдинг «Русская трапеза», выпускающий очень широкий спектр оборудования для пищевой промышленности. Они не итальянские пекарни продают, а сами производят технику по собственным разработкам и только из российских комплектующих. Вступление в Ассоциацию позволит холдингу укрепить конкурентоспособность на российском рынке, получить дополнительную государственную поддержку на развитие инвестиционных проектов, поддержку экспортной деятельности, участие в международных выставках.
Мы же постоянно напоминаем государству — хватить давить своих производителей! Не надо их травить как тараканов дустом непомерных налогов, задранных до небес банковских кредитов, избыточным бюрократическим контролем. Но одно предприятие не может отстаивать свои интересы. Есть, знаете ли, старая басня про прутики и веники, прутики можно поодиночке ломать, а с веником это сделать гораздо сложнее.
— Обновленная Ассоциация уже обратилась с заявлением к Правительству России продолжить программу господдержки отрасли. А в чем, собственно, ваши предложения?
— Есть только одно препятствие для роста – неправильная экономическая политика. У нас есть предложения как эту порочную линию исправить.
Во-первых, изменить политику Центробанка и напитать экономику доступными кредитами, вернуть государственные деньги в страну, переформатировать налоговую систему, придав ей стимулирующий характер, и в частности, ввести заново инвестльготу по налогу на прибыль, которая действовала еще при Примакове, и которая действует сейчас во всех развитых странах. Она заключается в том, что если предприятие вкладывает в свое развитие деньги, то эти деньги минимально облагаются налогом или вообще не облагаются, за это вложение государство, наоборот, доплачивает, как, например, в Канаде.
А если предприятие выводит деньги на покупку роскоши для своих руководителей, то тогда, извините, платите в казну по полной.
Опять же мы не устаем повторять: у нас все еще больше стимулируется вывоз необработанного сырья, а не глубокая переработка нефти, газа, леса и всего остального с дальнейшим выходом на экспорт. Нужно как раз сделать все наоборот.
— Кстати, об экспорте. На днях президент Лукашенко будто бы объявил о кооперации «Гомсельмаша» и «Ростсельмаша» в производстве комбайнов. Это хорошая новость для российских машиностроителей?
— Она была бы очень хорошей, если бы Белоруссия открыла свой рынок для России. А так мы уже 10 лет не можем поставлять сельхозтехнику в будто бы «союзное государство». Лукашенко не считает, что нужно разрабатывать унифицированные правила поддержки производителей, и потому такого решения со стороны Белоруссии на данный момент нет.
— Известно, что вы работаете в связке с Торгово-Промышленной Палатой, которой президент Путин поручил разработку программы стратегического развития экономики…
— У нас с ТПП — одни цели. И общее понимание способов их достижения. Не имеет никакого значения, кто будет считаться автором «русского экономического чуда», если таковое произойдет.
— Говорят, что в России уже некому работать. Вы понимаете, где взять кадры для будущего роста?
— Если закрыть все заводы, тогда действительно чуда не дождешься. А если объединить усилия и хорошенько подумать, то проблемы решаются. Мы, например, в «Росспецмаше» учредили специальную премию имени Александра Ежевского для студентов вузов 2-4 курсов, которые связаны с конструированием машин для сельского хозяйства. Надеемся с их помощью пополнить кадры. И таких мер может быть много. Главное, повторяю, повернуться лицом к отечественному производителю.
Edguy — Overture
Граждане, вот, массово считают, будто при капитализме риск — личное дело капиталиста, который все свои просчёты и прочие бедствия оплачивает строго из своего кармана. А при социализме, наоборот, каждая неудача больно бьёт по всему обществу, от чего капитализм, конечно, для простых граждан круче.У граждан, как видно, короткая память. Как видно, граждане не помнят такую замечательную штуку, как землетрясение на Тайване. Когда все жертвы и разрушения «капиталисты оплатили из своего кармана». Проблемы тайваньских производителей памяти, традиционно являющихся крупными игроками не на контрактном, а именно на открытом рынке, послужили очередным стимулом роста цен на память землетрясение случилось в начале недели, а уже в конце ее средняя цена 64 МБ PC100 SDRAM составляла $19.38, поднявшись за несколько дней с отметки в $15. Ну да ладно, короткая память, так короткая. Я лучше изложу на понятном примере, как именно обстоит дело с капиталистическими рисками.Есть, например, два предпринимателя. Оба занимаются выращиванием яблок. Яблок выращивают по тонне каждый. И продают по рублю за килограмм. Выращивают, само собой, не сами. Выращивают работники, а предприниматели эффективно руководят. Среди работников распределяются 800 рублей выручки — в виде зарплат, ещё 100 рублей уходит на обновление турбо-тяпок, а последнюю сотню предприниматели забирают себе в виде справедливой оплаты своей зашкаливающей эффективности.Тут одного предпринимателя осеняет: а выкуплю-ка я у второго полтонны яблок по рублю и выкину их в навозную кучу. Я потрачу пятьсот рублей, но яблок на рынке станет меньше. Тогда я продам яблоки уже не по рублю, а по рубль шестьдесят, чем отобью потраченные пятьсот рублей и ещё получу сотню сверху. Ну, конечно, этому ловкому парню никто не гарантировал, что он по рубль шестьдесят всё продаст — это он рискнул так. Но второй ловкий парень сразу понял, что пятьсот рублей сегодня — гораздо круче, чем пятьсот рублей через три месяца продаж. А учитывая, что цена оставшихся у него яблок возрастёт, так вообще — он сразу в топе. Поэтому яблоки первому продал, а тот вывалил их в навоз и там сгноил. В общем, удалось ли им продать яблоки по рубль шестьдесят, не удалось ли. Пролетел ли первый со своими расчётами, пролетел ли второй, пролетели ли, выиграли ли оба — один хрен. Общество на выходе их рисковых манипуляций имеет полторы тонны яблок вместо привычных двух, и яблоки эти вдобавок продаются по более высокой цене. Теперь, пацаны, скажите, кто оплатил двум ловким парням риски? Правда ли, что это строго ловкие парни рисковали и пролетали, а общество ничего даже не заметило?Многие тут скажут: но ведь на реальном рынке производителей не двое. Их там много и поэтому всё в шоколаде. А я отвечу: я и не говорил, что их там двое. Их может быть сто тысяч миллионов. Однако результат от этого не поменяется — у общества на полтонны яблок меньше, а продаются яблоки по более высокой цене. Причём, если доля двух ловких пацанов на рынке яблок очень мала, то цена может даже и не измениться. Но яблок всё равно на полтонны меньше. Всё равно не только ловкие пацаны в пролёте, но и всё общество тоже.Я даже больше скажу: если эти ловкие пацаны держат весь рынок, то вообще все их риски оплачивает общество. Сами они что-то оплачивают только тогда, когда маленькие и слабые. Скажите, пацаны, вас всё ещё поражает, почему это крупные корпорации со своим бездушным и негибким планом всех гибких, эффективных мелких собственников с рынка выкидывают? Мелкий, он-то, конечно, гибкий, но в оплате своих просчётов его доля по отношению к доле общества, куда как выше, чем у негибкого крупного. Пацаны, привыкните к простой мысли: всю вот эту муйню — рекламу, ошибки собственников, налоги с продаж и так далее — оплачивают не сами собственники, а вы лично. Если лично вы не смотрите телевизер с рекламой, то рекламу всё равно оплачиваете вы. Даже если вы давно уже срезали антенну, стоимость рекламы всё равно заложена в цену товара. Все возможные ошибки тоже заложены в цену товара. И налоги с продаж заложены. Хорошо если подоходный налог лично собственника не заложен. И ваша радость «ах, неэффективные вылетают с рынка, как здорово», она не радость вовсе. Ибо вылетевшие тем самым перекладывают на ваши плечи ещё большую долю оплаты рисков, нежели было раньше — за счёт вылетевших оставшиеся укрупняются, а, значит, их доля в оплате рисков всё падает. UPDATE: Специально для дебилов, не способных к прочтению и пониманию текстов на полстраницы, краткое содержание статьи. Чем успешнее предприниматель, тем выше будет его доля на рынке. Чем выше доля на рынке, тем меньшую долю рисков оплачивает сам предприниматель. Если кто-то ещё напишет про «автор не понимает… монополия… много предпринимателей… тра-ля-ля», то он будет сразу забанен безо всяких разъяснений.