Время необычных решений

Игорь Абакумов: Петр Вадимович, как идет уборочная? Какие проблемы?

Петр Коротченко: Уборочная в Ставропольском крае началась несколько позже, чем обычно. И что интересно – началась не как обычно, на востоке края, потом на запад, в центр – в этом году было по-другому: уборочная начиналась одновременно и в центре, и на востоке.

Климат поменялся, и поэтому те позиции по районированию сортов, которые так усиленно отстаивают в департаменте селекции и семеноводства Минсельхоза, не имеют практического значения. Давно пора дать крестьянам самим определять, что и когда сеять. Это было бы правильно для экономики страны и сельхозпроизводства!

Мы на форуме в Геленджике обсуждали: с одной стороны, идет ежегодное снижение пахотных площадей: за три года потеряли 3 миллиона гектаров, в этом году потеряем еще полтора-два. А департамент селекции и семеноводства устроил ситуацию так, что отчитаться тяжелее, чем посеять. А ведь сев – это продовольственная безопасность страны, это создание налогооблагаемого продукта, пополнение бюджета.

Зерно – это концентрированный труд. Это и нефтяники, и переработчики, и металлурги, и химики – масса специальностей. Зерно – готовый продукт, а не сырье, в отличие от нефти, бензина и солярки, которые идут для производства более технологичного продукта – того же зерна. Продавая зерно, мы продаем труд наших нефтяников, металлургов, машиностроителей. И на этом этапе нас тормозят и отвлекают от создания того продукта, который создает базу страны.

ИА: Скажите, а как в вашем хозяйстве с топливом?

ПК: Мы немножко запаслись. Сложности испытывают все, и это объяснимо – страна в непростой ситуации. Наша задача – перетерпеть. Будем покупать солярку по 100, по 150 рублей, но уберем урожай. Страна не останется без зерна и продуктов.

Но хочу обратить внимание на один важный момент. В этом году сильно снизились цены на сельхозпродукцию: если в прошлом году я продавал ячмень по 13 000 рублей за тонну, то в этом году и по 11 000 продать не могу. Горох и пшеница тоже подешевели. Горох – потому что были призывы выращивать больше, но теперь не знают, куда его деть!

Доллар дает возможность получить большую цену, чем мы имеем. Цена на пшеницу далека от экономически обоснованной. Проблема, думаю, в том, что сейчас сказываются меры по защите нашего экспорта от иностранных экспортеров после 2022 года. Отсутствие конкуренции. Иностранный экспортер – это иностранное финансирование, вложение средств в российскую экономику. Нужно это стране? Думаю, да.

Мы видим: с экспортом зерна наши экспортеры не справляются. Из объема, выделенного в квоте на 2026 год, отгружено только 76%. Какой смысл в квотах, если свои не вывозят?

Если иностранные экспортеры будут пополнять бюджет России, это будет хорошо. Пришло время необычных решений. Страна поменялась. Может, Минсельхозу стоит об этом задуматься?

Петр Коротченко, руководитель СХП «Добровольное», депутат Ставропольской краевой думы