Особый путь.

На выставку сельхозмашин в Ганновер все приезжают, чтобы себя показать, и только Россия — чтобы на других посмотреть

На крупнейшей в мире ганноверской выставке сельхозмашин «Агритекника-2011» (13 — 18 ноября 2011 года) Россия была представлена довольно скромно. Одним стендом Российской ассоциации производителей сельхозтехники (Росагромаш), на котором разместились информационные стойки шести или семи компаний, входящих в ассоциацию, и еще одним – ФГУП «Омский экспериментальный завод». На обоих стендах не было ни единой железки. Это при том, что в этом году «Агритекника» заняла 24 огромных павильона (на 6 больше, чем в 2009-м), а общая площадь экспозиций составила 39 гектаров. 

Плодом нескольких встреч и бесед на выставке и явились эти заметки, которые как-то самопроизвольно разделились на 2 части. 

Часть первая. Пессимистическая 

О том, почему наших мало на крупнейшей выставке, мы поговорили с президентом Ассоциации «Росагромаш» Константином Бабкиным. 

— Мы что, комбайны с тракторами перестали производить? Показать нечего? 

Или причина в желании сэкономить? – сходу засыпал я собеседника вопросами. 

— Все дело в государственной экономической политике,- отвечал президент Ассоциации «Росагромаш». – Нас, российских производителей сельхозтехники, сегодняшняя политика не удовлетворяет. Вот вы думаете, 100 китайских компаний, которые привезли сюда технику, механизмы, оборудование, они за свои деньги это сделали? 

— А за чьи? 

— Часть расходов, по моим сведениям, от 40 до 50, а то и более процентов расходов оплатило государство, — сообщил Константин Бабкин. 

И вообще, добавил президент ассоциации, во всем мире, если речь идет о зарубежных выставках сельхозтехники, дело обстоит именно так. Поскольку в подавляющем большинстве стран частью экономической политики является содействие продвижению собственных машин за рубеж. Бывает при этом, что качество машин и механизмов просто не выдерживает критики. Но «отметиться» они считают необходимым: «сделано в Индии» или «сделано в Болгарии». Наши чиновники всячески этому препятствуют. 

Вот типичный пример рассуждений типичного российского чиновника. «Почему государство должно вам помогать? Если ваши машины плохи, то им нечего делать на внешних рынках. А если хороши, тогда помощь тем более не нужна. И так продадите».

Пакистанцы, например, привезли в Ганновер несколько десятков компаний. У всех приличные стенды, и на всех есть машины, механизмы, комплектующие. Какие-то шланги, диски, колодки. Хотя Пакистан имеет несравнимо менее глубокие традиции в сельхозмашиностроении, чем Россия. Чем это объяснить? 

— Объяснение простое, — говорит Константин Бабкин, — приличные страны, включая Пакистан, поддерживают экспорт продукции своих сельхозмашиностроителей. Во-первых, субсидируют выставочную деятельность за рубежом в довольно больших объемах. Во-вторых, финансово помогают и собственно экспорту – выдают специально под экспортные поставки техники межгосударственные кредиты, компенсируют экспортерам часть затрат. Ради чего все это? Чтобы работали люди, чтобы обеспечить высокую занятость, чтобы налоги собирались, чтобы в стране кипела жизнь. Российские чиновники этого не понимают. Или понимают, но делать ничего не хотят, потому что какой им-то лично прок от того, что в стране кипит жизнь? Никакого. 

Если бы логикой «пробиться на внешние рынки любой ценой» руководствовались исключительно неразвитые страны, было бы понятно. Но те же Германия или Голландия компенсируют участие собственных компаний и в российских выставках, и вообще – в любых зарубежных. 

— Надо полагать, отраслевые ассоциации для того и создаются, чтобы «давить» на чиновников, не давать им спать, чтобы отстаивать в высоких кабинетах, в парламенте интересы всего сообщества сельхозмашиностроителей. Что мешает это делать? 

— Специалисты ассоциации, — говорит Константин Бабкин, — находятся если не в ежедневном, то в постоянном контакте с разного уровня чиновниками. Мало того, мы пытаемся доносить самые принципиальные вещи, связанные с развитием сельхозмашиностроения, и до премьер-министра, и до президента. Однако КПД этой работы пока не очень высок. Лоббистская мощь ассоциации на сегодня весьма ограничена. 

— Есть предположение, почему вас не слышат, Константин Анатольевич? – спрашиваю у Бабкина. 

— И обороты, и прибыли в нашей отрасли несравнимы с теми, что крутятся в таких отраслях, как нефтедобыча, экспорт нефти и газа. Или в финансировании госкорпораций. Там цифры на порядок-два, а то и три выше, чем в сельхозмашиностроении. Поэтому мы для чиновников – сила несущественная, маленькая. 

Необходимость государственной поддержки экспорта сельхозмашин понимают все, кроме тех, кто должен заниматься такими вопросами по должности. Недавно, рассказал Константин Бабкин, участвовал он в переговорах «Ростсельмаша» с одним из украинских дилеров, который торгует ростовскими комбайнами. Тот разоткровенничался: зачем я буду ваши комбайны продавать, если белорусы дают мне год отсрочки по платежам? Вот так государственная преференция помогает продвигать продукцию на внешний рынок. Для дилера технические характеристики комбайнов и даже их цена суть вещи менее существенные, чем государственная отсрочка по платежам. Потому что никакому заводу – и не только российскому, — годовую отсрочку не «потянуть». 

— Для поддержания финансовой устойчивости ВАЗа правительство уже неоднократно за последние две года давало Тольяттинскому автозаводу субсидии. Имея в виду, что это помощь людям, которые живут в моногороде, и там, если завод встанет, остановится жизнь, будет расти социальное напряжение. Почему таким же образом не помочь заводам, которые производят технику для села, они ведь, как правило, тоже градообразующие? 

— Во-первых, мы «на жизнь» денег не просим. Мы просим, чтобы экономическая политика была внятной, чтобы субсидировался экспорт. А это разные вещи. Во-вторых, я не уверен, что многомиллиардные вливания в АвтоВАЗ поставят его на путь выздоровления. 

Вдохнуть новую жизнь в российское сельхозмашиностроение могла бы кампания по утилизации старой сельхозтехники. Мощный стимул (и вполне рыночный, не нахлебнический) обновить морально и физически устаревший парк сельхозмашин. Говорить о ней, в том числе с высоких трибун начали еще в прошлом году. Но сегодня даже разговоры окончательно заглохли, напомнил я Константину Бабкину.

— Вы правы, разговоры ушли в песок. Намерения вылились в конечном итоге в господдержку компании «Росагролизинг» объемом 3,5 млрд рублей. Для нашего рынка эта сумма несущественна. Но и программы утилизации в итоге нет. Вообще даже если государство хочет потратить деньги на благое дело, даже если и выделяет деньги, то на средних уровнях управления идея извращается. А это приводит либо к отрицательным, либо – в лучшем случае – к нулевым результатам. То есть, сегодня сама система госуправления не настроена на реальные потребности нашей отрасли. 

Кстати, сообщил президент ассоциации «Росагромаш», в проекте новой Госпрограммы развития села на 2013 — 20 годы о сельхозмашиностроении упоминается один раз, и то в каком-то странном контексте. Дальнейшее развитие потребительской кооперации, сказано в программе, принесет плоды там-то и там-то. Ну, и отечественному сельхозмашиностроению тоже будет хорошо. Больше ни о программе развития, ни о финансировании – ни слова.

Скорее всего, это потому, что сельхозмашиностроение «проходит» сегодня по другому ведомству – по Минпромторгу, поскольку — промышленность. Что, в общем, нелогично. Но часто искать логику в нынешних управленческих системах — занятие почти безнадежное.

Впрочем, справедливости ради, надо отметить, что совсем недавно (22 ноября с.г.), уже после нашего разговора с Константином Бабкиным, на экономическом форуме, который состоялся в рамках выставки «ЮГАГРО» в Краснодаре, принята Концепция развития сельскохозяйственного машиностроения до 2020 года. И, наверное, там обозначены и рубежи, и деньги. Но это – тема отдельного комментария. А может, и не одного. 

Сам факт принятия документа мог бы подсластить пилюлю под названием «нерадостные перспективы производства сельхозмашин в РФ». Но это, как минимум, при двух условиях. 

Первое: документ когда-нибудь обретет силу правительственного решения. 

Второе: все, что там написано, будет выполнено в точности – и по срокам, и по объемам господдержки. 

Вот тогда порадуемся вместе. 

Часть вторая. Оптимистическая 

Девальвировать медали Ганноверской выставки (2 золотых и 39 серебряных) невозможно, если даже очень захочется. Это вам не Олимпийские игры – тут ни допинга нет, ни гендерных конфликтов, и подсуживание исключено. А поскольку выставка происходит раз в два года – цена каждой медали вырастает вдвое. 

Глава немецкой компании «Кроне» Бернард Кроне не без удовольствия рассказал о поистине революционной новинке, которую представила «Кроне» на нынешнем ганноверском салоне. Рулонный пресс-подборщик-обмотчик Ultima получил одну из двух золотых медалей за систему, которая позволяет обматывать рулон, когда он спрессован, не останавливая машину в поле. По ходу дела. Раньше приходилось для обмотки и выгрузки рулона останавливать подбор валка. Теперь – нет. Производительность машины выросла на 50 процентов. 

Что касается перспектив работы «Кроне» в России, то владелец компании сообщил, что на российском рынке кормоуборочной техники еще достаточно места. Правда, чтобы утвердиться, приходится постоянно доказывать, что конструкторы компании не зря едят хлеб. И машина Ultima NON-STOP – лучшее тому подтверждение.

Г-н Кроне сообщил также, что кормоуборочная техника компании рассчитана на широкий спектр хозяйств: и на небольшие фермерские, и на те, что располагают огромными земельными угодьями. К тому же руководство «Кроне» сильно рассчитывает на перспективу, связанную с производством в России альтернативных видов энергии, в частности биоэнергии (для ее производства нужна растительная масса кукурузы). Что в свою очередь должно родить новый виток спроса на специальные, кукурузоуборочные самоходные комбайны. Ваш корреспондент позволил себе усомниться в близости такой перспективы, однако Бернард Кроне невозмутимо заметил: «Мы никуда не торопимся. Важно, когда такой момент настанет, прочно стоять на ногах в России». 

Вторую золотую медаль Ганновера получила компания AGCO за систему Guide Connect – виртуальную сцепку двух тракторов. Короче: на 2 мощных трактора нужен теперь один тракторист. С помощью радиосвязи и системы GPS второй трактор в точности повторяет движения первого. Производительность выросла вдвое, то есть на 100 процентов. В общем, зарубежные конструкторы своими разработками задают новые задачки российской власти. Если для работы в сельском хозяйстве требуется все меньше людей, куда девать лишних? 

Менеджер по продажам немецкой компании «Амазоне» Виктор Буксман считает, что магистральной тенденцией в мировом сельхозмашиностроении является дальнейшая интеллектуализация машин и совершенствование полевой логистики. Например, та же «Амазоне», специализирующаяся на прицепных машинах для почвообработки, получила одну из серебряных медалей ганноверской выставки за разработку «умного» опрыскивателя. Он сам «подсказывает» трактористу, куда ехать ближе, когда баки с жидкими гербицидами или удобрениями почти пусты — на дозаправку или вылить их полностью, а уже потом заправляться. В общем, на таких машинах механизатору думать нужно все меньше. А в случае поломки – тупо ждать ремонтную бригаду от дилера, которая устранит неисправность. То есть, самому в машинный «мозг» лезть категорически запрещается. 

Глава краснодарской компании «БДМ-Агро» (производство дисковых почвообрабатывающих орудий) Сергей Мерников считает, что для нынешних российских условий «умные» машины не очень подходят. Потому новые временные стандарты для устранения поломок, которые пытаются внедрить западные производители техники, на деле не работают. То, что с помощью дилерской ремонтной бригады можно устранить любую поломку за три-четыре часа – это всего лишь декларация. По его мнению, конструкторская мысль должна работать в направлении упрощения машин. Увеличение ремонтопригодности техники прямо в поле – вот к чему нужно стремиться. И, по словам Мерникова, «БДМ-Агро» этим принципом всегда руководствуется.

— Российская техника, и на это мы всегда обращаем внимание при проектировании орудий, должна ремонтироваться в поле, — уверен глава компании «БДМ-Агро». — В худшем случае – путем замены какого-то агрегата. А так – и я говорю это абсолютно серьезно – ремонтировать технику нужно при помощи кувалды и сварки.

Сергей Мерников на Ганноверскую выставку приехал в составе делегации «Росагромаша», которая, как я уже упомянул, никаких механизмов и машин сюда не привезла. 

— А зачем тогда ехать, Сергей Борисович, ведь Ганновер – не ближний свет? спросил я у Мерникова. 

— Часто именно здесь можно встретиться с главами российских аграрных компаний, которые зачастую сами не знают, чем обрабатываются принадлежащие им десятки тысяч гектаров земли. В России с ними встретиться проблематично – они все куда-то торопятся. А здесь можно в спокойной непринужденной обстановке поговорить о преимуществах нашей и западной техники, сравнить характеристики. 

Кстати, в характеристиках этих отнюдь не всегда выигрывают западные машины и механизмы. И российские компании, выпускающие технику и орудия, по словам Сергея Мерникова, не боятся после присоединения России к ВТО массового наплыва импортной техники. Ибо конструктивно, технологически российская техника более чем конкурентоспособна. Единственное, что может испортить дело, так это так называемая двойная поддержка производителей сельхозтехники. Это когда производство западной техники, поставляемой в Россию, будет субсидировать и государство-производитель, и государство-потребитель. Вот тогда никакие аргументы вроде ремонтопригодности и простоты наших орудий и механизмов уже не проймут нашего крестьянина. Для него выгодней будет приобретать ту технику, которая при прочих равных условиях намного дешевле. 

Впрочем, как именно будут развиваться события в сельхозмашиностроении, мы узнаем очень скоро. 

А вот российское министерство сельского хозяйства в Ганновере устами замминистра Александра Петрикова снова призвало западных бизнесменов вкладываться в аграрный комплекс России. Для того чтобы получить хорошие дивиденды, есть все условия: разрабатывается новая Госпрограмма развития сельского хозяйства на 2013 — 2020 годы, все меры господдержки и дальше сохранятся. 

— Удельный вес сельского хозяйства в иностранных инвестициях пока меньше, чем вес российского сельского хозяйства в ВВП, — сказал, выступая в Ганновере на Восточно-Европейской конференции Александр Петриков. — И нам еще необходимо много работать по дальнейшему привлечению зарубежных инвесторов в наше сельское хозяйство. И надо сказать, что в соединении огромного потенциала нашего сельского хозяйства, инвестиций и новых технологий мы видим главную задачу на среднесрочную и долгосрочную перспективу. 

Что ж, приток западных инвестиций можно только приветствовать. Деньги решают многое. Большие деньги хорошо, например, решают проблему устранения конкурентов. Так что нужно следить, чтобы одним из следствий притока западных капиталов не стало разорение российских хозяйств. 

Михаил ПЕТРОВ

Ганновер — Москва