В России, по данным государственного учета земель, в настоящее время 220,6 млн. га сельскохозяйственных угодий, из которых 121,5 млн. га — пашня. Около 190 млн. га (85%) подвержены различным процессам деградации: водной и ветровой эрозии – 65 млн. га, переувлажнению и заболачиванию – 23 млн. га, засолению и с солонцовыми комплексами – 38 млн. га, зарастанию кустарником и мелколесьем – 16 млн. га, каменистые – 12 млн. га, с кислыми почвами – 34 млн. га, опустыненные в сильной степени – 10 млн. га.
Когда закон молчит
В отчете Россельхозакадемии, посвященном агроэкологическому состоянию земель, сказано, что действующее законодательство в области рационального использования и охраны земель значительно отстает от современных требований. Практически все механизмы государственного регулирования земельных отношений, предусмотренные земельным законодательством, оказались недостаточно действенными и труднореализуемыми, говорится в отчете.
В принятых законодательных актах слабо контролируется ответственность за ненадлежащее использование, допущенную деградацию и необоснованное выбытие сельскохозяйственных угодий из оборота, отмечают ученые.
Из отчета следует, что практически во всех промышленно развитых районах страны отмечается загрязнение почв тяжелыми металлами. Наиболее высокая степень загрязнения характерна для территорий, прилегающих к крупным городам. Зоны влияния крупных промышленных агломераций простираются на сотни километров.
Согласно данным Россельхозакадемии, от антропогенных источников загрязнения в почву поступает от 70 до 95% всех тяжелых металлов. Остальная часть поступает от природных источников. Отсутствие нормативов загрязнения почв тяжелыми металлами затрудняет работу по их восстановлению.
Зоны, в которых содержание тяжелых металлов в почвах в десятки и сотни раз превышают ПДК, найдены в Кемеровской, Белгородской, Челябинской областях. В Центральном Нечерноземье повышенное содержание ТМ в почвах отмечено в четырех областях: Московской, Смоленской, Тульской и Брянской.
Дисбаланс сельхозугодий в последнее время также становится важной экологической причиной вывода почв из оборота, предупреждают ученые. Экологически допустимой нормой считается распашка не более 50-55% территории районов, пригодных для земледелия. Остальная территория должна быть занята кормовыми угодьями, лесными массивами, населенными пунктами, транспортными коммуникациями и другими несельскохозяйственными обектами. Проблема в том, что параметры предельно допустимой распаханности территории в ряде регионов России значительно превышали нормы. В Воронежской, Курской, Липецкой, Орловской, Ростовской, Саратовской, Тамбовской, Тульской областях, а также в степных районах Волгоградской, Самарской, Омской областей и Ставропольского края, доля пашни составляла 60-70% всей площади. Еще выше доля распашки (75-80%) в районах Краснодарского края к северу от реки Кубань, в Белгородской области, на равнинах Кабардино-Балкарии (более 90%) и в степных районах Калмыкии, сказано в отчете Россельхозакадемии. Кроме того, во многих регионах и на большей части Алтайского края было распахано 50-60% площадей.
Насколько данные Россельхозакадемии соответствуют действительности? Директор Почвенного института им. В.В. Докучаева Николай Хитров говорит, что к данным отчетов надо относиться с осторожностью: «Официальные данные не дают точной картины деградации почв, потому что нет профильных организаций, способных провести комплексный анализ. Система «Гипроземов», государственных организаций, занимавшихся почвенной семкой и картографированием, ликвидирована. Из осколков государственных служб образовались частные фирмы, но они не могут провести работу такого масштаба. Последний тур обследований был в 1985 — 1990 годах. Поэтому сейчас мы просто не знаем, какие площади деградированы».
Как спасти поле
Мы опросили около десятка крупных российских агрохолдингов и получили довольно неожиданный результат. Оказалось, что некоторые высокопоставленные сотрудники в таких компаниях не знают, что такое деградация. В тоже время опрос показал, что большинство крупных сельскохозяйственных предприятий переходит на сберегающие технологии обработки почвы.
По словам генерального директора ЗАО «Амазоне-Евротехника», президента Национального движения развития сберегающего земледелия Людмилы Орловой, интерес к сберегающему земледелию в стране действительно возрастает: «Идет тенденция к переходу на культиваторы. Сейчас большинство компаний торгует именно ими. Вообще, на почвосберегающие технологии сейчас переходят многие. И даже не из-за того, что ставят такую цель, а потому, что вспашка — это дорого. Применение культиватора обходится дешевле».
Однако не все в технологиях, приходящих к нам с запада, так однозначно. Есть и более осторожный взгляд на такой способ обработки: «Надо учитывать, что сберегающие технологии обработки почвы предполагают использование большого количества средств защиты. Это надо потому, что на поверхности почвы сохраняются остатки от предыдущей культуры, а процесс их перегнивания требует определенной микрофлоры. В результате накапливаются болезни, из-за чего появляется необходимость в химических обработках. Этот аспект мало изучен. Таким образом, в сберегающей технологии есть элементы, которые явно улучшают состояние почвы, а есть и такие факторы, воздействие которых неизвестно», — предупреждает Н. Хитров.
Модное органическое земледелие широко применяться в России не может по причине отсутствия законодательного регулирования, отмечает он: «Органическое земледелие тоже предполагает применение минеральных удобрений и средств защиты. Но все это делается строго ограничено, согласно нормативам сертификации почв, растений и конечной продукции на соответствие требованиям органического земледелия. У нас стандартов для этого вида земледелия пока нет. Даже в тех случаях, когда продукцию выращивают без удобрений, она не всегда может продаваться на рынках как органик-продукт, потому что не проводится официальная сертификация».
В департаменте мелиорации Минсельхоза РФ тоже имеют свое мнение по вопросу предотвращения деградации. Там считают, что основой предотвращения деградации почв является проектирование и освоение адаптивно-ландшафтных систем земледелия.
Свет в конце тоннеля
Почему проблема до сих пор не решена, эксперты обясняют по-разному. Н. Хитров особое внимание уделяет закону об охране почв: «Нет реального слежения за деградацией, — считает он. — К тому же, те пользователи, которые имеются в нашей стране, находятся в слишком жестких экономических условиях. Они стараются выжать максимум прибыли, не думая о последствиях. Но, главное, нет законодательной базы, а те законы, которые имеются, плохие. Нет ответственности за состояние почв, нет нормативов, определяющих какие воздействия допустимы. То есть это комплексная проблема. Мы бьемся уже около десяти лет, чтобы был принят закон об охране почв, разработанный ведущими почвоведами страны. В Госдуме этот закон прошел два чтения. Сейчас мы пытаемся снова активизировать его принятие через Минсельхоз».
По мнению Л. Орловой, Минсельхоз неправильно поставил акценты в своей программе: «Программа повышения плодородия почв построена на основе устаревших понятий и делает акцент в основном на орошение, а не на плодородие. Я думаю, что истинно прямой посев в России применяется на площади около 1 млн га». По словам Л. Орловой, эффективнее бороться с эрозией позволяют технологические методы: «Сегодня Министерством сельского хозяйства выделяется недостаточно средств на борьбу с эрозией. Поэтому лучший способ борьбы с эрозией — переход на ресурсосберегающие технологии, причем деньги тратятся на решение двух задач: технологическое переоснащение, и повышение плодородия почв. Сейчас, когда денег не хватает, это тем более актуально».
Не довольны работой Минсельхоза и в двух общественных экологических организациях — Гринпис и Всемирном фонде дикой природы (WWF).
Гринпис на заброшенных деградированных площадях осуществляет программу «Возродим наш лес». Это своего рода образовательный проект для сельских школьников. Дети засаживают овраги деревьями неприхотливых пород, которые могут расти в таких условиях, и получают знания и навыки по посадке деревьев.
Однако, начав действовать, проект столкнулся с двумя проблемами: насаждения вытаптываются скотом и сгорают из-за сжигания людьми сухой травы. Чтобы сохранить молодые посадки «Гринпис» недавно стал согласовывать свои действия с землепользователями и просить поддержки природоохранных организаций. Но последние не смогут решить проблему в одиночку. Программу предотвращения эрозии, но в лесах, имеет и WWF. Однако специальных программ по предотвращению деградации у «зеленых» пока нет.
Мы обратились с запросом в департамент мелиорации о предпринимаемых мерах по борьбе с деградацией почв. Как нам сообщили, в целях снижения негативных процессов на сельскохозяйственных землях реализуется федеральная целевая программа «Сохранение и восстановление плодородия почв земель сельскохозяйственного назначения и агроландшафтов как национального достояния России на 2006-2010 годы и на период до 2012 года».
По информации департамента, общий обем ассигнований на реализацию программы по всем источникам финансирования на период 2006-2012 годов составляет 371 млрд. рублей, в том числе из федерального бюджета – 64 млрд. рублей, бюджетов субектов Российской Федерации – 82 млрд. рублей и внебюджетных источников – 225 млрд. рублей.
Почему исчезли островитяне
Что происходит, когда цивилизация не думает о сохранности почв, хорошо демонстрирует пример острова Пасхи. 90% его жителей погибло из-за сведения лесов, эрозии и истощения почв. Общество острова закончило каннибализмом, свержением правительства и сносом знаменитых статуй.
Еще одним историческим примером может служить народ Майа, который также пострадал от деградации. Высокоразвитая цивилизация выжила, потеряв примерно 90% своего народа. Древнее население островов Хендерсон и Питкэрн в Тихом океане не пережило собственной неосмотрительности. Однако самым известным примером считается Исландия, в которой 50% почвы смыло в море и жители выжили только благодаря очень низкому качеству жизни.
Россия пока не грозит пополнить этот печальных список, но если мы и дальше будем умалчивать проблему, то можем потерять одно из своих главных природных богатств — плодородную почву. Ведь 1216000 км² деградированных земель — это только в масштабах России составляет около 7% площади. На деле же это почти в два раза больше площади Франции.
Площади сельскохозяйственных земель России, подверженных деградации
Основные типы деградации сельскохозяйственных угодий