Алексей Васильевич! Президент страны высказался за то, чтобы увеличить финансирование приоритетного национального проекта "Развитие АПК" и продлить срок его действия на три года. Почему была выделена именно наша отрасль?
Я думаю, что наш проект это не "сметная модель", в отличие от других. "Развитие АПК" стимулирует деловую активность в аграрной сфере, повышает экономические возможности и крупного бизнеса, и представителей малых форм имеются в виду фермеры и личные хозяйства граждан.
Основной формой поддержки избрано предоставление долгосрочных кредитов, в частности, до восьми лет. Так что и
бюджетная политика тоже должна быть сформирована на более длительный период. Ведь, продлевая проект на три года, Президент, по сути, обязывает Правительство предусматривать увеличенное финансирование аграрной отрасли на четыре года. Нынешний год уже идет, и еще три предстоят. Ну, а четыре сезона это уже среднесрочная перспектива. То есть в течение четырех лет участники процесса как селяне, предприниматели, так и органы государственной власти будут четко представлять, что векторы движения установлены, политика предопределена и обязательства государства перед сельским хозяйством будут выполняться.
В чем принципиальные отличия между регионами, где проект идет хорошо, и теми, где он пробуксовывает?
Регионы, действительно, отличаются по темпам реализации идей национального проекта "Развитие АПК". И мы усматриваем здесь и обективные, и, к сожалению, субективные причины.
Прежде всего, мне хотелось бы вспомнить цитату Александра Чаянова. Он говорил, что "сельское хозяйство есть дело местное". Имеется в виду, что потенциал природный, климатический, земельный в разных краях, областях, республиках разный.
Однако мы четко видим, что если губернатор занимает в отношении сельского развития активную позицию, если ему удалось создать по вертикали власти дееспособную команду, нацеленную на продвижение вперед на всей территории региона, там явно прослеживается успех. Результаты в таких регионах говорят сами за себя. Там появляется большое количество инвесторов, строятся новые или реконструируются старые обекты, растет производство продукции, активно идет взаимодействие с фермерами, гражданами, ведущими сельскохозяйственное производство на подворьях. Наверное, такая модель отношений и является основным залогом успеха.
Но вместе с тем, нельзя забывать о неравных потенциалах различных регионов, в первую очередь я имею в виду природно-климатическую составляющую, исторический опыт, трудовые, кадровые проблемы. И здесь-то и видны просчеты бюрократического, формального подхода, когда всем регионам мы намечаем финансирование каким-то одним универсальным способом, без учета местных или национальных особенностей.
Пожалуйста, конкретизируйте Вашу мысль.
К примеру, северные регионы. Ведь оленеводство или табунное коневодство имеют очень неплохой рыночный потенциал. Но финансирование этих животноводческих подотраслей имеет свою специфику, а она не всегда учитывается при бюджетировании. То же можно сказать и про овцеводство, отрасль, основополагающую для сельского населения кавказских республик, Калмыкии, Читинской области.
Возвращаясь к приведенной мысли Чаянова, скажу, что организацией сельхозпроизводства должны, конечно, заниматься на местах. Но при этом федеральный уровень должен выстраивать единую государственную политику в агропромышленном секторе.
Ну, а, вообще говоря, в тех регионах, где постоянно и заинтересованно занимаются сельским хозяйством, там и национальный проект реализуется успешнее.
Поэтому мы уже начали перераспределение средств: неиспользуемые лимиты кредитных ресурсов мы передаем в те регионы, где высока степень готовности к строительству. Так что в июле уже будет полностью сформирован план национального проекта с указанием всех конкретных обектов.
Алексей Васильевич, как бы Вы оценили виды на урожай в связи с потребностями развития животноводства в рамках национального проекта?
В нынешнем сезоне российские компании продали за рубеж 12 миллионов тонн зерна. Надо понимать, что мы, таким образом, расчистили рынок от лишнего товара, который внутри страны был не востребован. Да еще государство было вынуждено скупить чуть меньше двух миллионов тонн зерна, чтобы хоть как-то стабилизировать цены на рынке.
В стране давно идет спор, что при таком высоком продовольственном импорте у нас не может быть "лишнего" зерна. Действительно, парадокс: в виде зарубежных мясных и молочных продуктов мы ввозим в страну в пересчете на зерно те же 11-12 миллионов тонн. При этом вся добавленная стоимость остается за пределами России.
Но мы вынуждены считаться с конкретной ситуацией. К началу нового зернового сезона мы располагаем достаточным количеством зерна, чтобы обеспечить все внутренние продовольственные нужды и производство фуража на то количество голов скота, которое сегодня имеется. Мало того, переходящие остатки составят порядка 11-12 миллионов тонн. Даже при нашем довольно низком прогнозе на урожай-2006 70-73 миллиона тонн все потребности страны будут полностью обеспечены, и останутся еще и экспортные возможности.
Я очень надеюсь, что рост в животноводстве, в первую очередь, в птицеводстве и свиноводстве, позволит часть зерна оставить в России для обеспечения концентрированными кормами этих подотраслей, и в какой-то мере снять проблему "лишнего" зерна.
Но если отвечать на Ваш вопрос стратегически, надо прямо сказать, что реальный российский потенциал производства зерна 100-120 миллионов тонн. Поэтому, наращивая производство животноводческой продукции и внутреннее потребление зерна, мы ни в коем случае не должны упускать из виду экспортный потенциал. По нашим оценкам, он составляет 20-30 миллионов тонн. Столько мы в состоянии поставить на мировой рынок. И при этом увеличить производство животноводческой продукции до тех норм потребления, которые были достигнуты в советские времена, то есть раза в полтора больше, чем седают россияне сегодня.
Следующий вопрос касается закона о развитии сельского хозяйства. Как продвигается работа над ним и над Государственной программой? Министр финансов Алексей Кудрин недавно вернулся к, казалось бы, решенным вопросам, назвал многие его статьи, в частности, идею погектарных субсидий, "коррупционными".
Закон прошел в Государственной Думе первое чтение. Сейчас ведется его интенсивная доработка и активная подготовка ко второму чтению. Понятно, что депутаты внесли целый ряд поправок. Многие из них направлены на то, чтобы усилить бюджетную поддержку российского сельского хозяйства, подвести ее к конкретным цифрам.
Это вызвало негативное отношение финансового блока.
Ну, можно, конечно, спорить по тем или иным финансовым позициям, конкретным цифрам и показателям, об обемах поддержки и ее эффективности. Но, на мой взгляд, министр финансов допустил здесь серьезную некорректность в попытке любой ценой передвинуть рассмотрение федерального закона. Такая оценка, во-первых, по сути оскорбительна, а, во-вторых, неправильна.
Конечно, должна идти дискуссия специалистов о том, как сделать государственную поддержку эффективной. И в ней обязательно должен участвовать Минфин.
Вообще же говоря, такая "любовь" к сельскому хозяйству, к сожалению, присутствует все пятнадцать реформенных лет. На мой взгляд, это глубоко ошибочный подход, который в исторической перспективе наносит колоссальный вред всему российскому государству и обществу.
Все же я думаю, что депутаты Государственной Думы, партии "Единая Россия" смогут наладить конструктивный диалог с Правительством, выйти в итоге на разумные согласованные позиции, найти правильные консолидированные решения. В результате, я надеюсь, выйдет такой закон, который обеспечит аграрное развитие и развитие сельских территорий, будет служить всем селянам и всей российской экономике.
В чем состоит принципиальная разница между аграрным бюджетом-2005 и финансовыми планами Правительства на 2007 год?
Во-первых, за год бюджет вырос на 70%. Согласитесь, это существенная добавка. Вряд ли удалось бы ее добиться без национального проекта "Развитие АПК".
Во-вторых, избраны для поддержки самые чувствительные, самые принципиальные направления. Животноводство, малые формы предпринимательства, привлечение молодых специалистов. Конечно, список приоритетов легко можно было бы продолжить, как минимум, добавить десять проблем, которые надо немедленно решать.
Еще принципиально важно, что сегодня цифры поддержки "привязаны" к конкретным показателям, на которые надо выйти по итогам реализации бюджета. При этом устанавливается личная ответственность исполнителей и чиновников всех уровней от министра сельского хозяйства, губернатора до главы сельского муниципалитета.
Для меня это означает, что политика движения страны по какому-то расплывчатому либерально-демократическому курсу с неназванными и непонятными результатами на сегодняшнем этапе закончилась. Это очень важный сигнал.
Легко делать реформы "в общем", легко заниматься популизмом, легко просто делить деньги и раздавать их по регионам. Гораздо сложнее обеспечить достижение конкретных показателей.
Считаю, что именно в этом состоит принципиальное изменение стиля работы федеральных исполнительных органов по сравнению с 2005 годом.