Ваша компания первой из крупных агрохолдингов вышла на биржу, продемонстрировав при этом соответствующую степень прозрачности. Однако, учитывая закрытость других основных игроков отечественного аграрного рынка, есть ли, по Вашему мнению, у сторонних инвесторов возможность и желание и в дальнейшем инвестировать в Ваш сектор?
Действительно, полноценных публичных компаний в нашем секторе нет, по крайней мере, среди тех, кто является нашими конкурентами. Никто из них не планирует в ближайшее время выход на IPO. Отчасти это понятно: наш сектор имеет очень волатильный рынок, который сильно зависит от погодных условий и от деятельности государства. Это существенно осложняет прогнозировать результаты деятельности компаний для инвесторов. Мы зависим от слишком многих факторов, на которые сами, как компания, не влияем.
Правда, при всех минусах у нас есть и один большой плюс: продовольственный рынок практически вечен. Также надо учитывать, что и сектор в целом, и компании, которые на нем работают, сильно недооценены, и пока есть возможность приобрести акции этих компаний достаточно дешево. Рост котировок акций нашей Компании тому подтверждение.
Сами компании в Вашем секторе хотят большей публичности?
Мне кажется, хотят. Но даже такая вещь, как подготовка отчетности по международным стандартам для нашего бизнеса очень непроста. Мы уже шестой год делаем такую отчетность, и могу вам пояснить сложность на собственном примере.
Во-первых, у нас холдинг.
Во-вторых предприятия разбросаны по регионам, в-третьих многие из них находятся в глубинке, где уровень подготовки кадров соответствующий. Зачастую отчетность элементарно некому готовить. А ведь сегодня ни один банк без отчетности по МСФО разговоры о кредите даже вести не станет. На переговорах с банками и инвесторами это стало таким же необходимым атрибутом, как, например, галстук.
Поэтому, когда мы решили стать публичной компанией, много средств было вложено в обучение кадров и в подготовку информационных систем для подготовки отчетности. Вообще выход на IPO это хороший толчок к изменению сознания работающих в компании людей. Особенно у менеджеров. Они начинают понимать, что компания выходит на более высокий уровень бизнеса, и это обязывает проводить любые операции таким образом, чтобы их можно было без сомнений показать внешнему миру. А для этого необходима прозрачность бизнеса и соблюдение правил его добросовестного ведения.
На каких условиях банки предоставляют Вам кредитные ресурсы?
В целом кредиты нам обычно удается брать по нормальным рыночным ставкам или даже ниже. У нас хорошая кредитная история, есть отчетность по МСФО, подтвержденная аудиторами это все играет свою роль для банков. При краткосрочном кредитовании к нам вопросов вообще не возникает, никто ставку не задирает.
Кроме того, мы довольно успешно привлекаем ресурсы на открытых финансовых рынках. Например, облигационный займ на 2 млрд рублей в октябре 2005 года был размещен нами под 11,5% годовых…
Вам больше нужны краткосрочные или долгосрочные кредиты?
И те, и другие.
Бизнес сезонный, поэтому нужны оборотные средства, и мы их пополняем за счет краткосрочных кредитов. А долгосрочные ресурсы, как я сказал выше, мы привлекаем через размещение облигаций. За последние годы мы провели два размещения на общую сумму 3 млрд рублей. Есть планы по дальнейшей работе на финансовых рынках.
Обычно компании проводят IPO, чтобы выручить деньги на покупку новых предприятий. Но мы не планируем широкое приобретение обектов на вырученные от IPO средства. А вот модернизация производств и создание их сырьевой базы в наших намерениях есть. Это необходимо, чтобы принципиально менять обемы производства готовой продукции. В то же время, у нас есть рисовый проект, где мы планируем приобретение еще одного перерабатывающего завода. Основной же стратегией Компании, по-прежнему, остается органический рост на зрелом рынке.
Как вы оцениваете будущее Вашего сектора? Что Вы предлагаете потенциальным инвесторам?
Мне видится, что баланс потребления в настоящее время по тем продуктам, которые мы производим, уже достигнут. Был период, когда соотечественники ели хлеба больше, был когда меньше, но резких падений уровня потребления уже, я думаю, не будет. Маржинальная рентабельность в целом по холдингу у нас находится на уровне 15% это выше, чем в целом по отрасли. С другой стороны, трудно оценивать результаты конкурентов в условиях, когда они не публикуют свою отчетность по МСФО.
В конце прошлого года Внешэкономбанк приобрел 10% акций Вашей Компании
Да, это было одно из обязательных условий проведения IPO чтобы 10% принадлежали не основному владельцу.
А чем Ваша Компания может быть интересна банкам?
Возможностью долгосрочных инвестиций с адекватной для отрасли доходностью. У нас стратегия органического роста понемножку, но вверх. При зрелом рынке рост возможен при снижении затрат это напрямую касается и нас.
Когда Вы вели консультации перед размещением акций, что Вам советовали изменить в компании, чтобы повысить ее капитализацию?
Мы полностью согласились с рекомендацией о децентрализации управления. Мы сделали производственные предприятия центрами прибыли и постепенно даем им возможность реализовывать свои полномочия, но через повышение ответственности.
Раньше это были производственные площадки, по сути просто цеха. Вот задание, нужно привезти, отгрузить, переработать столько-то. Больше руководители заводов ни о чем не думали. А сейчас, к примеру, на каждом сахарном производстве есть своя сырьевая программа. На некоторых уже и программа заводского сбыта. То есть предприятие уже заинтересовано и в коммерческих итогах своей деятельности.
Консультанты рекомендовали такую систему управления в связи с тем, что из центра сложно понять какие-то локальные тенденции и нюансы: у какого хозяйства более выгодно зерно закупать, к примеру. Поэтому такие полномочия мы передали предприятиям, и они теперь сами отвечают за исполнение своих бюджетов.
Не снижает ли это качество управляемости внутри холдинга?
Такой риск конечно существует. Мы ведем речь о предприятиях в различных регионах страны, где уровень подготовки управленческих кадров весьма разный. Но у управляющей компании в Москве все равно остается много факторов влияния на регионы. Плюс вопросы продвижения интересов Холдинга также замкнуты на управляющую компанию: сами предприятия по отдельности ничего не добьются. Мы передали им только экономическую власть.
Предприятия экономят на стоимости кредитов, если привлекают их не самостоятельно, а через управляющую компанию?
Так получается, что в основном кредиты в регионах, где расположены большинство наших предприятий, могут выдавать госбанки, в первую очередь Сбербанк. Но они чрезвычайно консервативны. Так что обычно наши предприятия экономят не меньше 3-5% годовых, привлекая их при содействии управляющей компании в Москве.
В чем выражается Ваша зависимость от государства?
В том, что оно имеет возможность задавать и менять правила игры на рынке.
Для примера: два года назад кардинально изменился сахарный режим, после чего сырцовые программы многих производителей оказались низкорентабельными или просто убыточными. Разумеется, при этом резко выросла рентабельность свекловичных программ, но на переработке свеклы предприятия сахарной отрасли работают 3-4 месяца в году. В остальное время мы простаивали, и фактически, таким образом, покрывали все расходы за счет прибыли от переработки свеклы. Проводили также торговые операции, но их рентабельность также была ниже требуемой. Сейчас в рамках действующего сахарного режима мы начали активно развивать собственное производство сахарной свеклы.
Вторая зависимость режим регулирования цен на внутреннем зерновом рынке через государственные интервенции.
В зависимости от действий государства может меняться направление движения зернового рынка. Например, вырасти экспорт, и снизиться обем торговли на внутреннем рынке и наоборот.
Государство, конечно, оказывает содействие отрасли иными методами, например, субсидирует процентные ставки по кредитам, которые направляются на закупку сельхозпродукции. Но это практически все. Больше никаких прямых дотаций нет, существенных льгот по налогу на предприятиях тоже не осталось. Была льгота по налогу на имущество, но и ее уже нет. То есть по сравнению с тем же Европейским Союзом уровень государственной поддержки отрасли несопоставимо низкий.
У государства, как Вам кажется, есть какое-то четкое представление о развитии сельхозотрасли в нашей стране? И реализует ли оно его?
Некоторые региональные власти проявляют действенную заинтересованность. Но чаще, мне кажется, компании и сельхозпроизводители берут инициативу на себя. Со стороны государства, до недавнего времени, наверное, выстроенной политики в области сельского хозяйства не было. Чаще принимались отдельные решения таможенные квоты, например. Все это осложняло работу, потому что мы не знали, что прогнозировать, не представляли векторов развития процессов. В последнее время ситуация меняется к лучшему. Принят национальный проект по развитию сельского хозяйства. Судя по первым мероприятиям его реализации, этот проект носит не декларативный, а прикладной характер.
Генеральный директор ОАО "Группа Разгуляй"
СОЛДАТОВ Александр Владимирович
Родился в 1961 году в городе Сасово, Рязанской области.
В 1984 году окончил Московский институт инженеров железнодорожного транспорта.
Работать в "Разгуляе" начинал с должности бухгалтера-аудитора в январе 1997 года.
В 2000 году был назначен на должность руководителя департамента бухгалтерского учета и международной отчетности.
С февраля 2004 года генеральный директор
ЗАО "Агрокоинвест".
В сентябре 2005 года назначен генеральным директором
ОАО "Группа "Разгуляй". Принимал непосредственное участие в реструктуризации Группы и в подготовке к выпуску IPO.
Закончил полный курс АССА на русском языке в 2005 году. Курирует ряд проектов:
по автоматизации управленческого учета
и бюджетирования,
по разработке лимитов
и нормативов для целей оптимального бюджетирования, созданию системы внутреннего контроля, ускорению подготовки отчетности
по стандартам МСФО.