С ноябрем наступает время самое грустное.
Дни короткие; ночи темные; ветер свищет по опустелым полям и в обнаженном лесу; небо подернуто серыми тучами; беспрестанные дожди, часто пополам с снегом, и везде непросыхаемая грязь.
И люди, и природа ждут не дождутся зимы…
Давно уже топятся печи в господских домах; давно уже мужичок отогревается и обсушивается на печке; давно уже ощутителен недостаток в дровах, а ехать за дровами не на чем. На телеге подчас не проедешь по грязным дорогам, да и много ли привезешь? а на санях… еще нет снега, да и река еще не стала, а леса наши все за Окой. Много с осени намолочено ржицы, нужно бы продать, денег намале… да все та же причина держит! Все ждут, как благодати, санного пути.
Но санный путь не устанавливается скоро.
Первый снег, который всегда почти выпадает на мерзлую землю, не бывает прочен; скоро настают оттепели, всегда почти бывающие в нашем краю около праздника введения во храм пресвятые богородицы (21 ноября по старому стилю. прим ред.), и первый снег пропадает, оставив по себе страшную слякоть и огромные лужи воды. Оттепели эти оканчиваются вторичным снегом, а последующие затем морозы устанавливают уже прочный санный путь. Бывают случаи, что оттепель сменяется не снегом, а морозами, и это для озимей бывает очень вредно: вода, скопившаяся лужами во всех малейших углублениях поля, застывает в тонкий лед, и под этой ледяной корою всходы выпревают. Когда же весна покроет все поле пушистой зеленью, выпревшие места представляются глазам в виде черных безобразных пятен; а все поле подобно великолепному, изумрудного цвета, ковру с прорванными в нем во множестве дырами.
Народ замечает, что когда рано с осени начнут линять куры, то и зима бывает ранняя. Ежели грязь и мокрота до того велики, что «лошадиное копыто заливает водою», тогда выпавший снег упрочивает санный путь. Пока лист с вишневых деревьев не опал, как бы много снегу ни выпало, оттепели его сгонят. Ока подо льдом находится 20 недель; по дню ее замерзания приблизительно определяют, ранняя ли или поздняя будет весна.
Зажиточные крестьяне, у кого наличных есть рублей 50 или 100 серебром, отправляются на 2-х или 3-х подводах в извоз. Едут в Астрахань или на Дон за рыбой, в Тамбовскую губернию за пшеном и солониной. Не имеющие своих денег нанимаются к другим для перевозки подобных товаров. От всего этого получается барыш, хотя небольшой, но мужичок доволен и тем, что дома лошади не ели корма, овес его цел, да и сам прокормился.
Дома в это время остаются старики да подростки да одиночки, то есть такие, что ни самому от дома отлучиться нельзя и отпустить некого. Многие семейства, распуская членов своей семьи в надежде на их трудолюбие и на способность приобретать деньги в чужедальней стороне, вместо них нанимают работников подешевле, таких, которые на сторону не отлучаются и с которых ничего более и спросить нельзя, как только ходили бы молотить на барщину, провожали бы обозы, ездили бы за дровами и тому подобное.
Домашняя работа, как в крестьянском, так и в господском хозяйстве, осенью и зимою заключается в молотьбе и в доставлении хлеба на рынки для продажи, в вывозе из отдаленных рощей дров и строевого леса и в перевозке сена из дальних поемных лугов, где оно после сенокоса оставалось в стогах, огороженное жердями от гулявшего осенью скота.
…В хозяйствах агрономически усовершенствованных по заграничным образцам содержание скота и самое устройство скотных дворов чрезвычайно разнообразно. Вознаграждаются ли издержки, употребляемые при подобных усовершенствованиях это не наше дело. Наше дело рассказать, как устраиваются скотные дворы, какое скотина получает содержание и какой употребляют за ней уход в нашем простом русском хозяйстве. Первоначальным образцом господского скотного двора есть крестьянский двор. На углу изба для пастуха и скотниц, кругом двора сараи, навесы, катухи, а вне двора погреб, набитый льдом. С умножением рогатого скота, как неизбежного условия удобрения, скотные дворы расширились во все стороны, хотя первоначальный образец сохранился во всей полноте. Необходимою потребностию скотного двора есть длинный и просторный сарай, в котором вся скотина могла бы укрыться от зимних непогод и стужи. Затем следуют катухи или отделы, куда бы можно было отсадить телят или больную скотину или требующую по другим причинам особенного попечения; и чем на скотном дворе более таких отделов, тем скотный двор считается удобнее. Для овец же на скотном дворе отгораживается особый небольшой дворик и омшаник или сарай, выстроенный на мху с потолком. В таких омшаниках в самые трескучие морозы бывает иногда так жарко, что дверь остается незатворенною по нескольку часов в сутки. При скотных дворах строятся обыкновенно от двух до трех изб, а иногда и более. В одной избе живут пастухи с женами, другая назначается для дойки коров зимою, для призора новорожденных телят и проч. В третьей избе помещается птичница. По принятому исстари обычаю птичий двор всегда почти находится в связи с двором скотным. Обыкновенную домашнюю птицу составляют: куры, утки, гуси, индейки и очень редко цесарки или цесарские куры.
Так как главная цель содержания скотного двора есть удобрение земли, то рогатого скота, по силе возможности, стараются развести как можно более. Величина скотного двора обусловливается количеством водимого скота, а чем просторнее скотный двор, тем более предполагается получать с него удобрения.
Обыкновенный зимний корм скоту составляет оржаная и яровая солома да к «припуску» при дойке мякина или немного сена. Овцам всю зиму отпускается яровая солома, а когда они начнут котиться, то есть с февраля месяца, дают понемногу сена. Многие на скотных дворах устраивают для корма ясли, но по большей части предпочитается привозимую на скотный двор для корма солому раскидывать около стен по всему скотному двору; через это скотина, как говорят, не завидует одна другой, не бьется и не толкается, а всякая сама по себе, роясь рылом в соломе, спокойно выбирает то, что ей более нравится. В то время, когда коровы начинают телиться, а овцы котиться, скотницы и день, и ночь, особенно в холодное время, наблюдают, чтоб не прозевать новорожденного да чтоб не дать ему зазябнуть; и лишь только маленькое животное появится на свет, скотница немедленно берет его на руки, бережно относит в избу и кладет в отгороженном на этот предмет уголке, на постланную солому. Если родившееся существо ягненок, то с ним впускается в избу и мать.
Овцеводством в большом размере, как это водится в степных губерниях, у нас не занимаются за неимением возвышенных, сухих и просторных пастбищ; луговые же пастбища на низменной и сыроватой местности для овец. как замечают, гибельны. От подобных пастбищ в печени у овец заводятся пиявки. Сначала болезнь незаметна; но мало-помалу овцы начинают кашлять, сохнуть и, с наступлением дней поздней осени, умирают, имея всю печень иногда совершенно изеденную пиявками.
Каждый крестьянин и помещик держат овец столько, на сколько хватает средств для их продовольствия. В отношении же получаемого от них удобрения десять овец считаются равными одной корове. Овец «бреют», то есть стригут два раза в год: весною в апреле или мае, а осенью в первых днях сентября. Для бритья употребляют особые ножницы без ручек. Чтоб обрить животное, связывают ему ноги, так чтоб оно не шевелилось. Шерсть апрельской стрижки называется вешинка или вешняя, а снятую с овец в сентябре называют осеннею. Осенняя шерсть в продаже дороже, нежели вешинка; причина та, что осенняя шерсть вырастает в продолжение летних месяцев, по большей части на открытом воздухе, а потому она чище и мягче, тогда как вешняя, выросшая в душных и сорных омшаниках, бывает не чиста, спутана и сваленная в комья подобно войлоку; самая же ценная шерсть есть поярки. Поярки снимаются с негодовалых еще ягноков и ярок, почему эту шерсть и называют поярки.
Свиней в наших местах разводят тоже в небольшом количестве, более для своего продовольствия, потому что по ценности хлеба на наших рынках выкармливание свиней для продажи не может приносить значительных выгод. Выкармливанием свиней в наших местах едва ли не исключительно занимаются только мельники; но для корма они не тратят много муки или другого какого хлеба в зерне, а довольствуют свиней единственно мучной пылью, которой на мельницах всегда бывает достаточно.
Итак, зима! На дворе трещат морозы.
И поле, и холм, и долина, и вся окрестность, и что только глаз может окинуть все-то покрыто снегом; и на этом необозримом белом покрове только одни леса темнеют черными пятнами: все как будто уснуло сном непробудным. Даже и солнушко не часто радует землю своим появлением, а если когда и вздумает посиять на радость людям, то сияет не по-летнему: нет от него тепла, лучи его не растапливают длинных ледяных сосулек, висящих по краям крыш, не согревают даже замерзающих и уже побелевших от мороза щек прохожего, идущего против ветра, да и само-то солнушко, как будто стыдясь своего бессилия или не шутя боясь озябнуть, далеко не достигая того места, где оно обыкновенно привыкло летом садиться, спешит поскорей укрыться на юге, забывая нередко второпях на бледно-сероватом небе свою багряницу, или, попросту сказать, багряную зарю, предвестницу стужи еще сильнейшей.
Зимою сумерков почти не бывает: не успело сесть солнушко, а вот уже и ночь. На потемневшем небесном своде зажглися алмазные звезды; в морозную ночь они как будто и сияют ярче, и счетом-то их больше.
Холодна и длинна зимняя ночь!.. Давно на деревне и уже не раз после полуночи кричали петухи, давно уж в избах началось движение житейских забот, давно уже из труб подымается столбами кой-где серый дым, хотя впотьмах и неприметный, но дающий о себе знать по вылетающим с ним вместе по временам искоркам; давно и в окнах блестят огоньки, возбуждая зависть перезябших от мороза проезжих, зависть ко всем тем, кто в этакую стынь не в дороге; а на дворе все еще темно, и нет и признака, чтобы светало…