Может ли правительственная политика и новый класс гурманов превратить страну в сельскохозяйственную силу?
Даниил Толстой делает глубокий вдох, выходя на рыхлый чернозем. После того как проходящий трактор исчезает за холмом в облаке воронов и чаек, бледный луч солнца падает на свежевскопанные комья земли, ветер колышет соседнюю березовую рощу.
Наверное, те же самые запахи вдыхал прадед Толстого граф Лев Толстой, видел те же пейзажи, слышал те же звуки на своих полях более века назад. Великий писатель провел лучшую часть своей жизни в Ясной Поляне, семейном имении, расположенном к югу от Москвы, и так же глубоко интересовался сельским хозяйством, как и литературой.
Лев Толстой часто прерывал работу над «Анной Карениной» ради прогулок по полям с крестьянами. В более поздние годы писатель-аристократ даже одевался, как фермер: носил традиционную длинную льняную рубаху русских крестьян. Он утверждал, что все должны обрабатывать землю, считал, что недуги общества, построенного на крепостном праве, можно исцелить, вернувшись к натуральному сельскому хозяйству.
Толстые покинули Россию после революции 1917 года: Даниил Толстой, как и большинство многочисленных потомков его прадеда, иностранец во всем, кроме имени. Он гражданин Швеции, говорит с явным британским акцентом и с трудом подбирает слова по-русски. Но теперь экономист, получивший образование в Лондонской школе экономики, следует зову своего знаменитого предка, возвращаясь к земле. Он развивает ферму в России.
С помощью компании Across Invest, базирующейся в Стокгольме, главным инвестором которой является одна шведская семья, Толстой основал фонд «Наследие Л.Н. Толстого (Tolstoy Heritage). Основанная в России компания купила 5 800 гектаров полей — это в 20 раз больше обычного размера ферм в странах ЕС и средний размер коммерческого сельскохозяйственного предприятия в России.
Имея 123 миллиона гектаров пахотной земли (а это третья по масштабам в мире территория после Индии и США), Россия потенциально способна стать сельскохозяйственной сверхдержавой. В стране имеется 36 400 сельскохозяйственных предприятий, 174 600 фермеров, по официальным данным о сельском хозяйстве.
И хотя остальные сектора экономики в течение последних двух лет остаются в клещах рецессии, сельское хозяйство в России выросло с 4,3 триллионов рублей в 2014 году до 5,6 триллионов в прошлом году, отчасти этот рост стимулировало московское эмбарго на западный продовольственный импорт, наложенное три года назад в ответ на санкции ЕС и США.
«Наша страна может и должна сама себя прокормить», — заявил в 2014 году премьер-министр Дмитрий Медведев. В 2015 году президент Владимир Путин пошел еще дальше, заявив, что Россия могла бы стать крупнейшим поставщиком «здоровых, экологически чистых, высококачественных продуктов». В его ежегодном обращении в декабре 2015 года Путин призвал стремиться к тому, чтобы страна могла полностью себя обеспечить продовольствием к 2020.
Толстой говорит, что его предприятие будет не просто фермой, а фермой с определенной миссией. «Мы собираемся построить первую действительно органическую ферму в стране, я хочу создать российский аналог Duchy Originals», — говорит он, ссылаясь на бренд органической продукции, учрежденный в Великобритании принцем Уэльским 25 лет назад. В дальнейшем Толстой планирует построить дом рядом с живописным озером на холме, окруженном лесом. «Тогда мы сможем проводить здесь выходные или оставаться здесь подольше», — говорит он.
«Наследие Л.Н. Толстого» — всего одно из предприятий, поставивших перед собой цель оседлать волну исключительно российской продовольственной революции. В советские времена российские кулинарные привычки формировались из того, что было доступно: салат «Оливье», популярное блюдо на основе рецепта французского повара царской эпохи, готовился с морковью вместо икры, присутствовавшей в оригинальном рецепте. Спустя много лет после распада Советского Союза в меню московских ресторанов доминировали унылая имитация суши и спагетти карбонара. Однако во второй половине нулевых, когда подогретый нефтяным экспортом экономический бум способствовал формированию городского среднего класса, мечтавшего о тех же свежих, здоровых продуктах, которые он видел везде в Европе, эта тенденция начала меняться. …
Полный текст читайте в «Обзоре прессы».
Войдите, чтобы отправить комментарий