Хлеб из алтайской муки, котлеты из Новосибирска, колбаса из Красноярска, пельмени кубанские, сосиски московские. А что же иркутские фермеры? Неужели у них каждый год неурожайный? Сможет ли продукция Приангарья вытеснить конкурентов?
Как только подскочили цены на бензин, так сразу подорожали продукты на рынке. И за год это уже не первое повышение цен, сообщает «Бабр.Ru».
«Один литр солярки сегодня равен 5 кг зерна. И остановить повышение цен на топливо, как и на энерготарифы, мы не в силах, — говорит Алексей Сидоров, президент некоммерческого партнерства крестьянских (фермерских) хозяйств Иркутской области. — Они растут с космической скоростью, не дают производителю достичь уровня рентабельности производства. В целях экономии наши фермеры переходят на минимальную обработку почвы. Но и это их не спасает. Регулировать цены на рынке и решить проблему сбыта зерна можно, если создать в регионе стабилизационный фонд. Для начала на эти цели можно было бы заложить 50 млн рублей. Этого бы хватило, чтобы закупать зерно у крестьян по средним ценам и по соответствующей стоимости продавать его в неурожайный год», — считает А. Сидоров.
Идея со стабфондом хороша, но хлебозаводы сегодня предпочитают закупать муку на Алтае или в Красноярске. А иркутское зерно томится в закромах.
«Дело в том, что Иркутский мелькомбинат закупает ту же пшеницу по 3-4 руб/кг. Чтобы не остаться в убытке, фермеру зерно надо продавать по 4-5 рублей. Так вот этот рубль должно компенсировать государство. Поэтому зерно в закромах и томится. А мука из нашей пшеницы не уступает по качеству той же алтайской. Хотя пока мы не можем удовлетворить спрос хлебозаводов. Поэтому нашу муку покупают лишь частные пекарни», считает А. Сидоров.
Но иркутские пищевики игнорируют не только зерно, но и мясо. Почему-то считается, что колбаса получается вкуснее из голландской свинины, а отменные котлеты из бразильской говядины. «По большому счету необходимо объединить производство и переработку. Для этого надо создавать так называемые агрохолдинги и потребительские кооперативы, — говорит А. Сидоров. — Не может сегодня фермер заниматься одновременно выращиванием сырья, его сбытом, переработкой и реализацией продукции. Или он должен интенсивно работать в поле, или торговать на рынке. А агрохолдинг и кооператив подразумевают наличие разделения труда. В этом случае сельхозпредприятия будут работать эффективнее. Но тенденция к объединению должна быть добровольной. Ни фермеры, ни переработчики не идут на уступки. Фермерам не нравится, что переработчики диктуют свои цены. А пищевики не связываются с сельским хозяйством, потому что оно убыточно. Государство не субсидирует аграрный комплекс в достаточном количестве, — сказал А. Сидоров.
— Кроме того, в сельском хозяйстве полно рисков: то затопит, то засушит И страхование у нас в этой части не развито. Во-первых, крестьянин еле-еле сегодня набирает средства на ГСМ, на удобрения, на налоги. Во-вторых, компенсации у нас минимальные. В 2004 г. из-за урагана я понес убытки на 5 млн рублей, мне смогли компенсировать только 500 тыс. рублей. А если бы у нас был создан страховой фонд, то пострадавшие могли бы получать гораздо больше. В конце концов, стихийные бедствия случаются не каждый год».
По поводу того, что помимо переработчиков, цены на рынке сегодня диктуют и перекупщики, и почему нельзя избавиться от этого переходного звена и напрямую общаться с потребителем, А. Сидоров сказал: «У мелких хозяйств нет другого выхода. Потому что перекупщики предлагают им «живые» деньги за сырье. Гораздо больше, чем переработчики. Кроме того, не каждому по карману расходы на транспортировку. Ведь до города надо еще довезти молоко или мясо. И потом, вход на рынок, где царит рэкет, крестьянину закрыт. С другой стороны, хозяин рынка заинтересован, чтобы каждое место приносило прибыль. Бесперебойную продажу могут обеспечить только перекупщики».
Повлиял ли национальный проект на работу фермеров, появилось ли у них желание работать на земле, или ничего не изменилось? А. Сидоров рассказал, что «кредиты крестьяне могли получать и раньше. Стали ли займы доступнее? Нет. Филиалов банка недостаточно. Не у всех есть возможность выехать в города. Гораздо проще было бы оформлять кредиты на местах, например, через кредитно-сберегательные кооперативы под гарантию муниципалитетов. Кроме того, банк выдает деньги тем, у кого есть заработная плата. А откуда она у фермеров? В качестве залога не берут ни деревенские дома — их продать невозможно, ни технику — потому что она старая, а другой просто нет в наличии. К тому же проценты нужно платить ежемесячно, а урожай собирается один раз в год. Вот и получается замкнутый круг», — говорит А. Сидоров.
«Кто в сельское хозяйство идет за деньгами, тот сильно об этом жалеет. Потому что разбогатеть в этой сфере нереально. Другое дело, если человек не представляет своей жизни без земли. Беда в том, что большинство нынешних фермеров стремятся к тому, чтобы их дети получили высшее образование и остались жить в городе, считает А. Сидоров. — С другой стороны, в последнее время все больше фермеров предпочитают не регистрировать свою деятельность, а работать в личном подсобном хозяйстве. Так постепенно деревня вымирает. Во всех развитых странах аграрный сектор субсидируется государством. Таким образом поддерживается первичный производитель».
Войдите, чтобы отправить комментарий