Всегда любопытно наблюдать, как съезжаются участники отраслевых конференций, съездов или других деловых мероприятий. По количеству и качеству транспортных средств у подъезда можно с легкостью определить, как идут дела у зерновиков, машиностроителей или хлебопеков.
Если исходить из этого показателя, ситуация у российских мельников и производителей крупы весьма противоречивая. Кто-то добирался до Международной промышленной академии на 7 съезд мукомольных и крупяных предприятий России пешочком от ближайшей станции метрополитена, а кто-то подкатил на шикарном «Бентли» специальной сборки.
Это же подтвердили и два дня работы съезда.
Президент Союза Аркадий ГУРЕВИЧ в отчетном докладе, делегаты в выступлениях приводили много фактов, подтверждающих негативные тенденции экономического и финансового состояния отрасли. А вот о причинах, собственно, и хочется поговорить чуть подробнее.
Стало уже традицией для руководителей крупных и средних мукомольных производств жаловаться на то, что после «либеральной капиталистической революции» на местах, как грибы после дождя, стали расти десятки и сотни мини-мельниц, меленок и крупорушек. Оные производства, зачастую не обеспечивая качества муки и крупы, тем не менее, оттягивают значительную часть сырья у крупных мелькомбинатов. Это приводит к большой недозагрузке существующих исторически сложившихся мощностей, которые «создавала вся страна». Да плюс к этому новые мукомолы нередко сбывают свою продукцию по «серым» или иным полулегальным схемам, что создает дополнительную смуту на, и без того напряженном, мучном и крупяном рынке.
Выход лидерам Союза видится в том, чтобы административно с федерального уровня запретить строительство и ввод новых мощностей. Причем, эту позицию повторяет не один съезд.
Трудно оценить, насколько такое требование соответствует прингципам рыночной конкуренции, регионального экономического развития и ?положениям нашей действующей Конституции. Однако, представляется, что и по жизни данная идея вряд ли может быть реализована.
Мельничное и круподельное хозяйство, также, как и большинство элеваторов, в свое время были приватизированы по «второй чубайсовской модели».
То есть абсолютно без участия самих аграрников — производителей зерна и крупяных культур. Поэтому многие ТОО, ОАО, СПК, фермерские хозяйства, лишенные возможности влиять на их деятельность, находят выход: в своей борьбе за повышение доходов они строят собственные перерабатывающие предприятия. Стоит ли удивляться тому, что они и работают именно с ними, сбывая зерно или складывая сырье на свои, пусть небольшие и не самые совершенные элеваторы в ожидании справедливой цены.
То есть процесс вполне предвидимый, объяснимый и логичный.
Конечно, можно сказать в защиту традиционных мукомолов, что вовсе не по их вине при историческом материализме мелькомбинаты и элеваторы строили близ крупных центров потребления. Это делалось для того, чтобы, не дай Бог, дать крестьянину даже теоретическую возможность придержать произведенное зерно, утаить его от государства и? потребовать справедливую цену. Однако же, думается, что вовсе не позиция «держать и не пущать» может сильно облегчить сегодня положение мелькомбинатов и крупяных производств.
Никакие ссылки на то, что «в развитых аграрных экономиках одна мельница приходится на миллион населения», не помогут. Новые мельницы, крупяные заводы и крупорушки на местах строиться все равно будут. И не только «небольшие предприятия, нацеленные на расширения ассортимента и выполнения специальных заказов», как то допускает сегодня Союз мукомольных и крупяных предприятий.
А вот, кто из них выживет, — покажет рыночное развитие. Успеха добьются те, кто больше думает о своем клиенте. Именно так в мире и складывалось. И мы обязательно пройдем через все ступеньки строительства отечественной перерабатывающей инфраструктуры будущего. И не только в мукомольном деле.
Кстати, на съезде звучали и эти нотки.
Когда выступал Сергей ПОТАПОВ, Генеральный директор тверского ОАО «Мелькомбинат», в зале стояла полная тишина. А рассказывал тверич не о массовом внедрении новейшей техники и новых технологиях. Главное в позитивном опыте деятельности этого предприятия — реформирование собственного представления о своей работе, переориентация на рынок, а, значит, в первую голову, — на потребителя. И, оказывается, такой подход начинает приносить предприятию искомые доходы.
Ну, а вот с чем нельзя не согласиться, так это с требованием «перекрыть путь движению теневой продукции» равно, как муки и круп низкого качества. Впрочем, для того у нас и есть специально обученные государственные службы.
Правда, во многом им мешает неразбериха с контролирующими и сертифицирующими органами.
Сегодня, как отмечалось на съезде, государственная функция надзора за качеством подпала под ведение двух разных ведомств. Зерном занимается Россельхознадзор, а мукой — Роспотребнадзор. И хотя предпринимаются определенные усилия для налаживания должного надзора за качеством муки и круп, все же ведомство Онищенко не имеет тех традиций, которыми была славна хлебная инспекция.
Еще на одно резонное критическое замечание по поводу необходимости усиления роли государства в рыночном регулировании ответил участвовавший в работе съезда статс-секретарь Минсельхоза, заместитель министра Игорь РУДЕНЯ. Он рассказал делегатам, что в рамках национального проекта «Развитие АПК» подразумевается ориентировать зернотрейдеров не только на поставки российского зерна за рубеж. Ставится задача, сохраняя экспортный потенциал, уделить особое внимание поставкам внутри страны на нужды животноводства. Тем более, что ценовая конъюнктура в России сегодня, порой, не хуже, чем за границей.
А вот одно из приведенных на съезде математических рассуждений вызывает вопросы.
Президент мукомолов привел расчет примерной стоимости муки на хорошем мелькомбинате, оснащенном современным оборудованием.
По словам Аркадия Гуревича, средняя цена закупаемого на помол зерна в среднем составляет 4545 рублей (без НДС). К этому добавляются минимальные издержки по переработке (700 рублей) и при выходе муки в 73% получается себестоимость за тонну муки 7185 рублей. Полная себестоимость (за вычетом стоимости отрубей), таким образом, равняется 6885 рублей, да надо и НДС сюда учесть (690 рублей). А отпускная цена тонны муки в Москве — 6900 — 7200?
Честно говоря, такие примеры слишком убедительными совсем не кажутся.
Наверное, в течение года и впрямь кое-кто разово был вынужден закупать пшеницу и по четыре тысячи, — это вполне допустимо, если вспомнить бюрократические рогатки по срокам действия сертифицирующих качество документов, да и вообще, — присущую нашему рынку неуверенность и нестабильность. Однако же, если некий маркетолог и впрямь предлагал руководству мелькомбината такие цены постоянно в течение всего последнего сезона, — тогда он не очень дорого должен стоить как специалист. Ведь даже цена госинтервенций, значительно ниже приведенных господином Гуревичем данных.
Впрочем, автору данного комментария хотелось быть верно понятым. Смысл этой заметки вовсе не в поисках повода для критиканских заявлений.
Просто в рассказах очень уважаемых мною руководителей, в подавляющем большинстве абсолютно искренне болеющих за дело снабжения россиян качественной мукой и крупами, в общей ситуации на рынке муки, круп и, соответственно, хлебобулочных, выпечных и макаронных изделий сказывается одна очень важная проблема.
Ее можно обозначить как межподотраслевое регулирование рынка.
Когда лет восемнадцать тому назад в Голландии мы с одним ныне известным журналистом-аграрником в течение двух часов прослушивали на сей счет лекцию, никак не могли взять в толк: о каком согласовании ценовых и надбавочных уровней идет речь. При чем здесь представители разных аграрных подотраслей, участвующих в цепочке производства какого-то товара (сыров, хлеба, мясной продукции и т.д.). И, самое главное, кто и почему доверил им вырабатывать свои предложения по ценам и объема производства, которые практически всегда одобряются государственными структурами.
Честно говоря, и посейчас не знаю, как верно перевести с английского языка Commodity Board.
По словам, вроде, понятно.
«Товар» (или продукт) — «Управляющая структура».
А вот по смыслу, — боюсь, мы еще долго не дойдем до голландцев (впрочем, схожие системы выработки внутриотраслевых договоренностей существуют и действуют практически во всех развитых аграрных экономиках). Проще все же, наверное, объяснить смысл этого сложного словосочетания на самом механизме работы такой структуры.
Она не государственная, но предусмотренная законами страны и отраслевыми инструкциями.
В ее состав входят представители подотраслевых профессиональных некоммерческих организаций. В случае с хлебопродуктами это: союз производителей зерна, организации предприятий элеваторного хозяйства, ассоциации зернотрейдеров, объединения мукомолов, гильдии пекарей и розничных торговцев. Весь этот конгломерат собирается вместе и начинает обсуждать перспективы развития рынка своего продукта на некую перспективу (пять — шесть лет).
При этом каждая сторона, естественно, старается защитить собственные интересы, «урвав» от общего пирога (возможные суммы продаж конечного товара) побольше. Поскольку конечный результат подлежит апробации антимонопольными органами, всем этим организациям приходится находить консенсус, — ведь государство не станет разбираться с каждым по отдельности. (Естественно, предложения по объемам производства вырабатываются схожим способом, но там механизм еще сложнее, поскольку необходимо принимать во внимание существующие ограничения в виде квот Евросоюза).
Кто-то спросит, а что же здесь рыночного?
Ответим: рынок — это, по сути, сначала — торг, а потом — договоренность.
Таким образом, этот самый Board, казалось бы, не правительственная организация участвует в выработке важнейших для граждан страны решений — сколько же, в конечном итоге, будет стоить батон хлеба (кило сосисок, литр молока).
Соответственно, из закрепленных на несколько лет договоренностей хозяин мельницы понимает, по какой цене он приобретет зерно, владелец элеватора выведет свои расценки за хранение, просушку или улучшение пшеницы, фермер будет знать, что он может получить со своего поля и, соответственно, выберет для работы наиболее экономически оптимальные агротехнологии.
Мне скажут, что до такого идиллического состояния российскому полудикому нерегулируемому рынку еще очень далеко.
Согласен, путь не близкий.
Однако уже и сегодня, — и это отчетливо прозвучало на мукомольно-крупяном съезде — начинается, например, координация и сотрудничество мукомолов с Российским зерновым союзом. Так что сама жизнь и рыночная действительность подвигают профессионалов к скорейшему освоению мировых организационно-экономических достижений. Да, и предстоящая перспектива присоединения к ВТО также поддавливает.
Так что считаю, что известная русская поговорка: «Перемелется — мука будет» сегодня уже не подразумевает каких-то очень простых понятий. В рынке главный вопрос все же стоит иначе.
Какая мука, и по какой цене.
Фото автора
Войдите, чтобы отправить комментарий