С 1 мая Европейский союз расширится еще на десять стран-участников. Эта новость воспринималась поначалу как нечто абсолютно абстрактное, информация «к сведению». Но по небольшому размышлению становится понятным, что помимо психологического урона нашим постимперским амбициям наносится ощутимый удар по экономическим интересам российских компаний, начавших уже выход на внешние рынки.
В самом деле, условия торговли со «Средним Зарубежьем» существенно отличались до недавнего времени от тех правил, по которым шли торговые обмены с Евросоюзом. Соответственно, когда Прибалтика и некоторые бывшие советские сателлиты «вошли в Европу», Брюссель в ультимативной форме потребовал равных условий для всех членов ЕС, в том числе и для вновь принятых. Этот ультиматум выдвинут в резолюции Совета министров иностранных дел ЕС от 23 февраля в виде требования распространить на новичков в одночасье все положения Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Россией и ЕС.
Что означает на деле безропотное согласие с такими требованиями? Одномоментный отказ от прежних двусторонних соглашений, служивших юридической базой для делового партнерства России с прибалтийскими республиками, Чехией, Польшей и остальными странами вступившей в ЕС «десятки», полагает Минэкономразвития, приведет к прямым убыткам для нашей страны в размере не менее 150 миллионов евро.
Не будем оспаривать приведенную в нескольких официальных документах цифру, а попробуем прикинуть суммы потерь для российских экспортеров зерна и продовольствия. По мнению директора института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрия Рылько, средний ежегодный экспорт зерна только в Прибалтику составляет около 600 тысяч тонн. К этой цифре надо добавить объемы, вывозимые в остальные семь стран. С учетом того, что с 1 мая европейские квоты на ввоз зерна из России не увеличатся, а будут распределены между всеми участниками европейского сообщества, «свободный коридор» на традиционные рынки зерна для российских зернотрейдеров сузится до двухсот—двухсот пятидесяти тысяч тонн. Значит порядка 800 тысяч тонн нашего экспортного зерна либо «зависнут», либо подрастут в цене на величину импортной европейской пошлины и станут слабоконкурентными. По крайней мере, норма прибыли, которая сложилась для наших экспортеров в последние два года, вскорости станет заоблачной мечтой.
Возможно, это заставит агрохолдинги уделить внимание развитию собственного, в первую голову, — животноводческого направления. Но это отдаленная перспектива. На сегодня же имеет смысл сказать, что прямые потери экспортирующих российских продовольственных компаний составят уж никак не меньше восьмидесяти миллионов евро.
Считает ли эти потери ведомство Германа Грефа?
Думается, вряд ли. Так что от бодрых правительственных заверений в том, что расхождения России с ЕС носят «чисто технический характер», и скоро будут устранены, российским экспортерам ни жарко, ни холодно.
Первыми усиление «евродавления» почувствуют на себе крестьяне Калининградской области, которые и без того уже давно стонут от польского экспорта. Когда же к ним присоединятся еще и литовские продовольственные компании, трудно сказать, как станут выживать фермеры и переработчики анклавной части России.
Сможет ли и, главное, — захочет ли вновь назначенный кабинет Михаила Фрадкова обострять и без того сложную систему взаимоотношений с Европой? Или сочтет претензии аграрников малозначимыми?
До 1 мая осталось полтора месяца. Скоро увидим.
Войдите, чтобы отправить комментарий