Комментарий. Академик Петриков: сельская территория должна стать приоритетом аграрной политики.

На портале «Крестьянские ведомости» 23 октября с. г. был опубликован комментарий о международной научно-практической конференции, организованной Всероссийским институтом аграрных проблем и информатики имени А.А. Никонова в рамках «Никоновских чтений», которые ежегодно, начиная с 1996 года, проводит наш институт. Публикация вызвала большой интерес посетителей сайта (более 300 тыс. просмотров за 3 недели) и довольно оживленную дискуссию на форуме.

Хочу сразу поблагодарить автора комментария Александра Рыбакова, руководителя «Крестьянских ведомостей» Игоря Абакумова, всех участников дискуссии и высказать свое мнение по ряду вопросов, обсуждаемых на конференции и на сайте.

О взаимодействии села и города

Начну с главного – политики развития сельских территорий, и в этой связи с вопросов взаимодействия села с городом. Именно этой теме была посвящена конференция. Тема, что и говорить, не нова и относится к разряду вечных вопросов общественного развития и каждое поколение и ученых, и политиков, и всех жителей страны дает ответ на этот вопрос.  И трудно что-либо добавить, чтобы не повториться.

Но именно эта тема наиболее часто   дискутируется в последние два года в связи с принятием Стратегии пространственного развития России до 2024 года и Государственной программы «Комплексное развитие сельских территорий» до 2025 года.

Эти документы будут в существенной степени определять политику государства в отношении российской деревни в среднесрочной перспективе и на них сосредоточили свое внимание участники конференции.

Конечно, всех не устраивает объем средств, выделяемых и запланированных на сельское развитие. В 2020 году на реализацию упомянутой госпрограммы в федеральном бюджете предусмотрено 36 млрд рублей, что в 2 раза меньше, чем в ее паспорте. До 2025 года на госпрограмму из всех источников финансирования планируется выделить около 2,3 трлн рублей, в т.ч. из федерального бюджета 1 трлн рублей, в то время как Минсельхоз России запрашивал 6 трлн рублей. Минфин России не согласился с этим предложением, указав, что на развитие села будут потрачены средства по госпрограммам развития образования, здравоохранения, культуры и т.д. Но какие суммы предусмотрены на село в бюджетах Минпросвещения России, Минздрава России, Минкультуры России и других ведомств остается неясным.

Но дело не только в объеме средств, но и в формате сельской политики: на какие цели и по каким принципам будут тратится деньги. Непонятно, почему в госпрограмму включены города до 30 тысяч населения, в то время как реализуется национальный проект «Жилье и городская среда». Единственный аргумент разработчиков  —  в том, что в малых городах получают услуги и сельские жители, но ведь селяне обслуживаются и в областных центрах,  и даже в Москве, но это не значит, что их надо включать в сельские программы. Одно из главных условий участия в программе – софинансирование расходов из внебюджетных источников. Учитывая бедность сельского населения, острый дефицит местных бюджетов, низкий уровень доходов малого и среднего бизнеса, внебюджетные средства могут выплатить лишь крупные предприятия и потенциальные инвесторы. Таким образом, программа по преимуществу является инфраструктурным сопровождением развития крупного бизнеса, работающего, как правило, в пригородных районах, вблизи транспортных коммуникаций, в крупных населенных пунктах. А что с «сельской глубинкой»?

 К целевым установкам программы немало вопросов

Одна из главных её целей – сохранение на уровне 25,3 % удельного веса сельского населения. Но это возможно и при сокращении его численности. И вообще соотношением городского и сельского населения, да и их численностью   можно управлять при помощи чисто административных мер, например, сельское население можно увеличить, уменьшив участившиеся в последние годы  переводы сельских поселений в городские округа. Возникает вопрос, почему в качестве ориентира программы не принять сокращение сельской миграции?

Второй целевой индикатор – уменьшение разницы между   среднемесячными располагаемыми ресурсами сельских и городских домохозяйств. Но при этом неясно, как сократится сельская бедность? Можно предположить, что всё-таки она уменьшится, но насколько? А ведь именно бедность – главная социальная проблема на селе.

Одним из основных выводов конференции стало заключение о недостаточности  госпрограммы для устойчивого сельского развития. Настоятельной необходимостью становится, по крайней мере, три следующих шага. Во-первых, принятие федерального закона об устойчивом развитии села, что послужит правовой гарантией целенаправленного и последовательного решения сельских проблем. Ведь еще недавно мы были свидетелями того как усилиями чиновников снижался статус мер в области сельского развития: сначала это была федеральная целевая программа по устойчивому развитию сельских территорий, потом она превратилась  в подпрограмму, затем  ведомственную  программу.  Это усиливало риски переброски средств на другие цели, приводило к уменьшению объемов финансирования в реальном (без учета инфляции) исчислении. Закон уменьшит вероятность такого неблагоприятного развития событий. 

Во-вторых, для устойчивого развития российской деревни необходимо кардинальное изменение структурной политики в сельском хозяйстве, которое остаётся селообразующей отраслью, несмотря на сокращение аграрной занятости. Речь идет о приоритетной поддержке малых и средних сельскохозяйственных организаций, крестьянских (фермерских) хозяйств, стимулировании рыночной интеграции личных подсобных хозяйств, повсеместном развитии сельскохозяйственных кооперативов. 

Принять закон о семейном крестьянском хозяйстве

Необходимо, наконец, принять федеральный закон о семейном крестьянском хозяйстве и специальную программу по развитию семейных ферм, включая предоставление ЛПХ льготных сезонных и инвестиционных кредитов, что делалось до 1 января 2016 г. 

Немаловажно также содействовать диверсификации экономической деятельности сельскохозяйственных товаропроизводителей всех организационно-правовых форм, снизив до 50 % долю доходов от сельского хозяйства в объеме их годовой выручки, чтобы они сохраняли    статус сельхозпроизводителя и продолжали  получать бюджетную поддержку. Очень часто развитие несельскохозяйственной занятости в сельской местности сводят к сокращению сельскохозяйственных предприятий и хозяйств и переходу их работников в другие отрасли экономики, что, на наш взгляд, является стратегическим просчетом: диверсификация сельской экономики – это прежде всего диверсификация экономической деятельности сельскохозяйственных единиц, создание им условий заняться не только аграрным, но и другим бизнесом, не оставляя сельского хозяйства. 

В этой связи у нас обычно говорят о переработке сельскохозяйственной продукции, аграрном туризме, но не меньшее значение имеет развитие лесного хозяйства и деревообработки. Кстати, в гораздо менее лесной, по сравнению с Россией, Европе программы сельского развития включают прежде всего меры в области лесного хозяйства. В нашей госпрограмме таких мер нет. Было бы целесообразным предоставление малым и средним сельскохозяйственным организациям и фермерам земель из лесного фонда, выделение грантов и льготных кредитов для развития лесной промышленности.

В-третьих, следует существенно укрепить бюджетную обеспеченность органов местного самоуправления как административных районов, так и сельских поселений. По данным Общероссийского конгресса муниципальных образований, расходы местных бюджетов на одного сельского жителя в 2018 г. составили всего 16600,8 руб. Что можно сделать на эти средства?

«Спираль многовековой драмы»

Теперь другая тема, затронутая участниками форума «Крестьянских ведомостей» — роль в современном обществе аграрно-экономической науки и ее влияние на принятие стратегических решений в области аграрной и сельской политики. 

Эта тема не в первый раз поднимается завсегдатаями сайта и в большинстве комментариев роль ученых экономистов-аграрников оценивается критически, что весьма ценно, если критика конструктивна, т.е. аргументирована и содержит предложения по улучшению дела. Но так происходит, к сожалению, далеко не всегда. Часто дело забывается, устраивается разнос авторам. И правила сайта этому способствуют: можно скрыть своё имя под псевдонимом. Невольно думаешь, как живучи в нашем аграрном сообществе некоторые, прямо скажем, не лучшие традиции: обвинять во всех проблемах отрасли науку. 

Тысячу раз прав мой учитель академик А.А. Никонов – последний президент ВАСХНИЛ,  назвавший  историю аграрной науки и политики в России «спиралью многовековой драмы». Хорошо ещё, что сегодня эта драма не принимает острых форм, как на Всесоюзной конференции аграрников-марксистов в декабре 1929 года, когда громили А.В. Чаянова, или печально знаменитой августовской 1948 года, осудившей генетику. Припоминается в этой связи   почти неизвестный широкой публике случай из истории нашего, созданного А.А. Никоновым Аграрного института: в 1994 г. его пытались закрыть по инициативе председателя Комитета Совета Федерации по аграрной политике за продвижение в сельском хозяйстве рыночных реформ (отсылаю читателей к книге Владимира Казарезова  «Крестьянский вопрос в России (на стыке второго и третьего тысячелетий») , т.3, Москва, 2002 г., с.340-351, где описана эта история). 

Но оставим носителей  нехороших традиций в покое, ибо я глубоко убежден (извините за пафос): настоящие крестьяне и ученые едины. Первые всегда прислушивались к дельным рекомендациям профессоров, а вторые никогда не замыкались в кабинетах и лабораториях, скрупулезно изучали жизнь. И сегодняшняя действительность полна таких примеров.  

Сельское хозяйство — многофункционально

В заключение немного о моей позиции по соотношению корпоративных и семейных  форм производства в сельском хозяйстве: в комментариях делается попытка представить меня как сторонника исключительно корпоративных форм, что, конечно, не так. Для большинства экономистов-аграрников, в том числе и для меня, аксиомой является положение о многоукладности аграрной экономики, где огромную роль имеют   семейные формы. Не буду утомлять читателя аргументами о значении семейного аграрного производства, скажу лишь об одном, на мой взгляд, наиболее важном. Дело в том, что сельское хозяйство специфически многофункционально: это не только производство продовольствия и сырья для промышленности, как полагает большинство экспертов, но и важнейших общественных благ: социальный контроль над территорией, сохранение исторически освоенного ландшафта, содействие воспроизводству традиционной культуры, что способствует укреплению геополитического положения страны и удовлетворению социально-духовных и рекреационных потребностей общества. И если корпоративные формы аграрного производства нацелены, по преимуществу, на производство продовольствия и промышленного сырья, то семейные – на производство общественных благ.  

Истоки теории многофунциональности сельского хозяйства, на мой взгляд, восходят к теории А.В. Чаянова о крестьянском хозяйстве, согласно которой  крестьянское хозяйство — не только  производственный институт, но и  институт потребления. А.В. Чаянов  ввел понятие трудопотребительского баланса, а  соотношение едоков и работников рассматривал в качестве главного фактора, определяющего экономическое поведение крестьянских хозяйств. 

С трудами А.В. Чаянова я познакомился в середине 1980-х годов, когда мне и другим молодым сотрудникам ВАСХНИЛ посчастливилось участвовать в подготовке материалов к его реабилитации под руководством президента ВАСХНИЛ А.А. Никонова.   Именно с реабилитации А.В. Чаянова и его сподвижников по организационно-производственной школе, а также других инициатив А.А. Никонова и поддерживающего его заведующего кафедрой экономики сельского хозяйства Московского университета А.М. Емельянова (движение по развитию мелкогруппового и семейного подряда) началось возрождение в России частного крестьянского хозяйства. Первые организационные собрания по подготовке учредительного съезда АККОР происходили именно в ВАСХНИЛ, а академик ВАСХНИЛ А.М. Емельянов (мой учитель) был избран первым президентом АККОР.

ВИАПИ – в центре решения аграрных проблем

В своей научной работе, возглавляя с 1996 года по 2007 год созданный А.А. Никоновым Аграрный институт, работая в Минсельхозе России (2007-2016 гг.), в настоящее время вновь возглавляя этот институт (ныне ВИАПИ имени А.А. Никонова), я всегда придерживался вышеизложенного подхода. Не сочтите за пиар, но назову работы по поддержке семейных ферм, в которых удалось принять участие. В 1999-2003 гг. наш институт осуществил проект «Повышение занятости и доходов сельского населения» в Лодейнопольском районе Ленинградской области, одним из результатов которого стало создание муниципального Фонда поддержки сельского развития, который одним из первых в России стал предоставлять льготные займы владельцам личных подсобных хозяйств, а также фермерам, индивидуальным предпринимателям, кооперативам. 

Фонд работает до сих пор. Схема субсидируемых кредитов для ЛПХ, отработанная в Ленинградской области, была тиражирована в других субъектах Российской Федерации и использована при разработке поддержки ЛПХ и кооперации в рамках Приоритетного национального проекта «Развитие АПК» (в 2005-2006 гг. я являлся членом Экспертного совета при Президенте Российской Федерации по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике). 

Затем эти механизмы стали элементом первой Госпрограммы развития сельского хозяйства 2008-2012 гг., одним из разработчиков которой был Всероссийский институт аграрных проблем и информатики (бывший Аграрный институт). Работая в Минсельхозе России, принимал участие в разработке мер по поддержке начинающих фермеров, семейных животноводческих ферм, сельскохозяйственных кооперативов. Конечно, не всё из задуманного по поддержке семейного производства удалось сделать. Всероссийская сельскохозяйственная перепись 2016 года, методологию которой, как и переписи 2006 года, разрабатывал наш институт, показала, например, что доступ фермеров  к господдержке в два раза меньше, чем сельскохозяйственных организаций. Не удалось выстроить систему сельской кооперации, отработать механизмы взаимодействия семейных хозяйств с крупным бизнесом в рамках т.н. «контрактного сельского хозяйства» и многое другое.

Малый и средний бизнес – опора села 

Но я уверен, что  прогресс в развитии сельского хозяйства и особенно  российской деревни связан именно с малым и средним предпринимательством и рыночной интеграцией семейных хозяйств. Малый сельскохозяйственный и несельскохозяйственный  бизнес в АПК и  в сельской экономике в целом приобретает в современных условиях приоритетное значение, что обусловлено рядом причин:

— к настоящему времени в основном решены вопросы продовольственной независимости страны, агропродовольственный рынок насыщен. На первый план (кроме увеличения экспорта) выдвигаются задачи удовлетворения потребительского спроса на высококачественное и персонализированное продовольствие (в т. ч. органическое), расширение ассортимента продукции, в т.ч. за счет продукции региональных и местных брендов,  адаптации выпуска к динамичному изменению потребительских предпочтений. Малый бизнес может решать эти задачи более эффективно, чем крупный;

— концентрация производства на крупных специализированных предприятиях, решив задачи роста выпуска, привела к обострению экологических проблем – сокращению биоразнообразия в агробиоценозах и увеличению антропогенной нагрузки на окружающую природную среду. Малые формы хозяйствования уменьшают экологические риски;

— развитие крупного производства за счет индустриальных технологий обусловило резкое сокращение числа сельскохозяйственных производителей и занятых в сельском хозяйстве. Это, в условиях слабой диверсификации хозяйственной деятельности на селе, вызывает миграцию сельского населения в города и социальное опустынивание сельских территорий. Развитие малого предпринимательства как в сельскохозяйственной, так и в несельскохозяйственной сфере замедляет этот процесс, способствует росту занятости и доходов сельского населения.