Качество кадров и эффективность решений

Система, решающая проблемы экономики, институционально должна быть на порядки сложнее самой проблемы. Тогда имеется возможность предусмотреть развитие сценариев макро и микроуровней, и иметь для их решения планы А, Б, В и так далее, что экономит время и ресурсы государства при диагностике и купировании нежелательных процессов.
Пример 1. В 70-е годы XX века транснациональные продовольственные компании, пользуясь доминирующим положением на рынке США, попытались повысить цены в политических целях. USDA (в рамках своих полномочий) принял решение направить средства аграрного бюджета на создание перерабатывающих предприятий и передаче их на льготных условиях фермерским кооперативам, которые в США на тот момент не имели заметного влияния на рынке. Именно тогда начали быстро расти (численно и финансово) кооперативы «Лэнд-о-лэйкс» и «Тайсон фудс», они обеспечили стабилизацию цен на внутреннем рынке США, а через 20 лет стали крупнейшими мировыми игроками на рынке сливочного масла и мяса птицы. Именно они, кстати, обеспечивали основные поставки этих продуктов в Россию в рамках продовольственной помощи в конце 80-х – начале 90-х годов, выполняя роль «мягкой силы» глобальной долгосрочной политики.
Пример 2. В 1980 году США приняли эмоциональное и рискованное решение объявить СССР зерновое эмбарго как реакцию на ввод войск в Афганистан. Внутренний рынок США переполнился зерном, фермеры начали протесты, Бразилия и Аргентина быстро нарастили производство зерна, замещая США на рынке СССР. Именно в этот момент в США начался рост производства биоэтанола, как способ «снять» лишнее зерно с рынка и поднять цены на него. Сегодня производство биотоплива является часть стратегии зернового рынка США. До 40 процентов кукурузы идет на выработку биотоплива. Тем самым сохраняются посевные площади и поддерживаются цены для фермеров, что создает резерв влияния США на мировые продовольственные рынки.
Вопрос – откуда столь быстро берутся планы А, Б, В – кроется в традиции подбора кадров в правительственные учреждения. Традиция такова: после выборов президента вновь назначенный министр приводит с собой «политназначенцев» в лице нескольких заместителей и не более того. Основной состав министерств, которых называют «профессионалами», работают до глубокой пенсии и известны своими экспертными знаниями всей отрасли. Они действительно профессионалы экстра-класса, знают свой предмет досконально. Применительно к USDA, это выходцы из семей фермеров, ранчеров, торговцев скотом и переработчиков. Они прошли всю школу от обрезчиков копыт до руководителей предприятиями, получили профильное образование и наверняка знают последствия неверных управленческих решений. Поэтому ситуационные планы, разработанные ими, точны и понятны бизнесу. Этих людей аграрное сообщество знает по именам и доверяет им. Такую же кадровую традицию я изучал во Франции и Нидерландах, к слову, крупнейших экспортерах продовольствия.
Применительно к сегодняшней кризисной ситуации а АПК России могу констатировать, что она во многом стала возможной из-за неразвитости институциональных связей структур правительства, бизнеса и аграрного социума. По аналогии с человеческим организмом это можно назвать инсультом в тяжелой форме, когда нарушены нейронные связи мозга и органов движения, мозга и нервной системы.
По документам, Российская академия наук (РАН) является высшим экспертным органом Правительства России. Торгово-промышленная палата (ТПП) является мостом между бизнесом и Правительством РФ. По факту, ТПП и РАН, как носители высшего коллективного опыта практики и теории, не встроены в принятие решений на уровне правительства и парламента. Свое слово они могут высказать, но оно не является решающим с правом особого мнения. И это не нормально.
Можно ли было предусмотреть зерновой коллапс в Причерноморских портах, если бы такой прогноз был востребован с началом СВО? Можно, начиная с первых атак на морские объекты. И времени (4 года) было достаточно для развития индустрии производства биоэтанола и кормовых добавок из зерна, развития Дальневосточных, Прикаспийских и Северных зерновых терминалов.
Можно ли было предвидеть бомбардировки крупных аграрных объектов в Белгородской, Курской и Брянской областях? Это было очевидно, но запроса на такие прогнозы не было. Не было и запроса на планы эвакуации предприятий и поголовья из приграничья вглубь страны. То есть в 1941 году за 4 месяца могли, а повторить нет?
Допустить сокращение фермерского сектора АПК в условиях военных действий — предел недальновидности и отсутствия прогнозирования. Маленькую ферму найти и разбомбить обойдётся дороже, чем стоит сама ферма и скот на ней. Экономика войны диктует стратегию сохранения продовольственного потенциала. Концентрация агрохолдингов – это экономика мирного времени. Послевоенные совхозы имели среднюю площадь 10 тысяч га и редко больше. Основа сельского хозяйства Европы – семейные фермы 50-150 га. Это безопасность в случае внешнего нападения, занятость, населенность территорий, это демография – в конечном счёте, резерв обороны.
Из самого последнего: последствия тотального цифрового контроля уже сказываются на сокращении численности скота и птицы в секторе малого производства – у фермеров и ЛПХ, а это от 30 до 50 процентов производства. Мнение официального экспертного сообщества (РАН и ТПП) не учитывается, частных экспертов о мировом опыте цифровизации вообще перестали слушать. Если орган не используется, он деградирует и отмирает.
Насущная необходимость повысить роль РАН и ТПП в экспертизе принимаемых Правительством решений и выработке законодательства очевидна и не нуждается в обсуждении – нужно или нет. Это та самая база, фундамент, с которой придут компетентные кадры, из деятельности государственных органов уйдут спонтанные решения без учёта долгосрочных перспектив, и вернется авторитет, достойный великой державы.