Комментарий. В. Козлов: Что подсказывает России ВТО.

Чем ближе момент ратификации Государственной Думой соглашений о присоединении России к ВТО, тем явственней становится тот факт, что в отношении положения отечественного сельского хозяйства после вступления в эту организацию вопросов возникает все больше и больше. И поскольку времени на разработку каких-то мер практически не осталось, споры вокруг этой темы становятся все жарче.

Сегодня на некоторые вопросы «Крестьянских ведомостей» отвечает профессор РГАУ МСХА им. Тимирязева доктор экономических наук Вячеслав Козлов.

— Пришло время осознать необходимость изменения всей российской парадигмы представлений о сельском хозяйстве и его господдержки. Эта отрасль становится в мире все более значимой – население Земли уже превысило 7 млрд. человек, и мощно развивающиеся густонаселенные страны, среди которых Китай и Индия, быстро улучшают структуру питания своего населения. На мировых рынках усиливается конкурентная борьба за качественную пищу. Россия же осталась в мире единственной крупной страной, за счет развития сельского хозяйства которой можно обеспечить значимый прирост производства сельхозпродукции в мире.

Однако только 14 — 16% сельхозземель России обладают конкурентными потенциалами по сравнению с землями других стран (по агроклиматическим и экономико-географическим факторам). По оценкам ученых еще чуть более 20% земель можно использовать при определенной таможенной защите наших аграриев – на уровне около 15% тарифной пошлины. (При этом данная продукция для россиян будет дороже почти на 15% по сравнению с продукцией, производимой в благоприятных условиях.) На других землях, по сравнению с размерами сельхозугодий доперестроечного периода (1991), конкурентоспособное ведение сельхозпроизводства еще более проблематично, но если надо, для этого существует прямая финансовая поддержка производителей.

Например, поддержка фермеров прерий в трех провинциях Канады. Такая поддержка не ограничивается условиями ВТО, поскольку направлена, в основном, на поддержание жизни и деятельности людей на конкретных территориях. За это расплачиваются все налогоплательщики и, соответственно, конкурентная борьба переносится из плоскости рынков сельхозпродукции и продовольствия в парламенты. Бюджет АПК конкурирует с бюджетами обороны, социального и пенсионного обеспечения, другими.

«КВ»: Понятно, что за неэффективное сельскохозяйственное производство мы все фактически расплачивается дважды: наличными в магазинах и на продовольственных рынках; безналично – уменьшением возможностей по лечению, по пенсионному обеспечению и т.п. или более высоким уровнем налогов в целом. Получается, что и без ВТО нам давно следовало бы сосредоточить усилия в первую очередь на достижение конкурентоспособного производства. Почему же мы этого не сделали до сих пор? Или делали, но не так, как надо?

В. К. Декларировали заботу о развитии сельского хозяйства, продолжали примитивно накачивать в него бюджетные средства и даже придумали механизм поддержки путем субсидирования кредитной ставки по долгосрочным инвестиционным кредитам. Что, как уже отмечалось, в большей мере поддержало в трудную минуту отечественные банки, чем реальный аграрный сектор. Не забывайте о том, что в малых формах хозяйствования производится около половины всей сельхозпродукции в стране, а они только недавно, мягко говоря, научились пользоваться субсидированными кредитами.

«КВ»: Понятно, если мы в проекте Госпрограммы декларируем поддержку молочного производства из расчета 3 руб. за кг реализованного на переработку молока, то это и знаменитым «Ручьям» из Ленинградской области и фермеру с десятком коров. Это же здорово!

В. К. А вы не задумывались о сумме затрат на это? Затрат в объеме (из федерального и регионального бюджетов) — 9550 млн. руб. в 2013 году с ростом до 13618 млн. руб. в 2020 году! В 2020 году только по этой статье, подпадающей под ограничения по «янтарной» корзине мы будем тратить почти 11% от согласованных предельных 4,4 млрд. долл. США в год. Конечно, можно уповать на падение курса рубля по сравнению с долларом или еще на что-то, но главное в другом – очень неэффективно и в пользу переработчиков и дистрибьюции.

Благодаря же ВТО эта проблема высветилась ярче, но решаться она должна была еще 15 — 20 лет назад. Не надо было приватизировать молочную переработку, делать ее исключительно частной, а следовало бы прививать стране кооперативную переработку. Только благодаря кооперации молочных фермеров во многих странах мира на 20% меньше добавляется стоимость в цепи «корова – молочная продукция». Поэтому и мы можем существенно сократить бюджетные затраты на поддержание молочного производства в необходимых нам объемах с трех сторон: таможенная защита на уровне около 15%; материальная поддержка семей с низкими доходами (например, молочные талоны, бесплатное молоко в школах и др.); фермеров, находящихся в зонах с менее благоприятными условиями производства молока (например, в засушливых и северных зонах и т.п.).

Сегодня же, пока для нас ограничения ВТО незначительны, мы должны всемерно развивать молочное производство на инновационной основе.

Субсидирование кредитной ставки по инвестиционным проектам – в первую очередь на молочное и мясное производство. Субсидируется приобретение оборудования по лизингу. Закупается современное оборудование, приобретается племенной скот…

Однако уже не одно «крепкое» хозяйство пало жертвой этих инвестиционных кредитов. И речь не о рецидивных явлениях. Такие льготные кредиты легко подталкивали к плохо обдуманным действиям по реализации «гигантомании». Вместо нормально работающих 320 коров будет 2400 коров! Каков объем, какая выгода! Причем уже завтра! На деле же все оказывалось иным. Закупленные по завышенным ажиотажным ценам телочки и коровы повышают издержки производства. Плохо подготовленные к работе с новыми коровами наемные и, далеко не всегда, ответственные доярки и скотники. Несбалансированные корма. Все это привело многих к банкротствам.

«КВ»: Но, как я Вас давно понял, если бы было квалифицированное консультационное сопровождение, то оно уберегло бы многих от столь необдуманных решений, помогло бы многим довести дело до намеченных результатов. Говорим о консультировании уже много, а делаем…

К. В. Действительно не так уж много у нас лиц, принимающих решения, которые понимают значимость сельскохозяйственного консультирования для инновационного развития сельского хозяйства. Больно об этом говорить, но даже колоссальные успехи польского сельского хозяйства, всемерно поддерживаемого системой сельскохозяйственного консультирования, не являются для нас примером. Даже в сравнении с некогда значимыми в сельхозпроизводстве Болгарией и Венгрией, в которых консультирование развито значительно слабее.

Кстати, в Чувашии, откуда родом наш новый министр сельского хозяйства, в его бытность президентом республики была создана и неплохо развивается система сельхозконсультирования – КУП«Агро-Инновация», имеющая в 15 из 21 района полноценные консультационные центры.

Однако говорить надо не только о консультировании. На данном этапе оно для нас очень значимо, но это всего лишь инструмент широкомасштабного распространения инноваций, повседневной поддержки аграрных бизнесов и не только мелких, как ошибочно думают многие. Большинство же инноваций мы берем из-за границы. Да и можно ли считать инновацией хорошо отработанную у них технологию, продаваемую нам вместе с сельхозтехникой и оборудованием, с семенами?

Все прекрасно понимают, что при догоняющем развитии нет иных вариантов, кроме поступательного, но быстрого освоения новшеств. Однако, если для Латвии, Литвы и Польши вопрос быстрейшего освоения имеющихся в мире инноваций с помощью консультантов более актуален, чем развитие собственной аграрной науки, то для России продовольственная безопасность не реализуема без надежной научно-технической поддержки.

«КВ»: У нас не такая слабенькая аграрная наука. Да и ее финансирование сегодня на уровне около 250 млн. долл. США в год – почти столько же, сколько дают США на науку из федерального бюджета!

В. К. Сегодня немало разработок наших ученых внедряется в практику, но, к сожалению, лишь в практику нескольких подопечных хозяйств или таких же новаторов, как упомянутое ОАО «Ручьи». Дальше не идет. В целом охватывается около 2% от общего числа всех товаропроизводителей, а надо, чтобы охватывалось не менее 25 — 30% хозяйств всех форм собственности. И проблема не только в отсутствии проводников инноваций – консультантов. Проблема гораздо шире – в старом подходе к организации и финансированию всего цикла работ «исследование – производство».

«КВ»: Во многих странах мира это отработано, а можем ли мы перенять и адаптировать их опыт?

В. К. Должны. И к этому нас подталкивает вступление в ВТО. Начнем с того, что необходима ревизия всех видов нашей материальной поддержки аграриев и раскладка их по корзинам. Напомню, что мы вполне можем ряд поддержек перевести из «янтарной» корзины в «зеленую» и даже в «голубую», по которым нет ограничений. У нас более 80% бюджетных средств поддержки в «янтарной» корзине, а вот в США – всего 37%!

Они, кстати, немало средств тратят на первичное освоение дорогостоящих новых техники и технологий. Однако эти средства «проходят» через финансирование деятельности 45 Land-grand университетов (наука, образование и консультирование). Если в США на консультирование в целом по стране расходуется более 1 млрд. долл., то затраты идут не только на работу ученых и консультантов в процессе освоения, а и на глубокую отработку новшеств на практике и передачу в широкомасштабное освоение. Оплачивается дорогостоящее оборудование, опытные образцы и многое другое, прежде чем, новинка станет эффективной инновацией, которую уже выгодно реализовывать большинству аграриев.

Причем, в полной мере этой технологией пользуются только те фермеры, масштабы производства которых достаточно велики, и эта технология выгодна. Остальные используют только элементы, улучшающие действующие технологии. При этом ученые университетов совместно с консультантами отрабатывают наиболее сложные нововведения, делают их стандартными для всех остальных хозяйств и консультантов (разрабатывают типовые изменения в технологические карты). Как Вы понимаете, такие инновации реализовывать уже гораздо легче консультантам с хорошей спецподготовкой.

«КВ»: Финансирование этих работ. Чем оно отличается от принятого в нашей стране?

В. К. Механизмы господдержки в большинстве развитых стран мира относятся к, так сказать, фондовым механизмам. Эти фонды или платежные агентства являются государственными, но зачастую в каждом регионе в системе управления таким фондом присутствует попечительский совет, в который входят представители аграрного бизнеса и с их участием принимается отчет о произведенных платежах за отчетный период.

Переводимые ежеквартально из бюджета в фонд деньги становятся переходящими из месяца в месяц из года в год. Они не обнуляются, как у нас, на конец года. Еще очень важным является то, что после предъявления полного комплекта необходимых документов, средства поддержки можно получить в считанные дни в отделении этого фонда (платежного агентства), расположенного в часовой доступности для фермеров. Если вдруг выявляется нецелевое использование фермером или иным получателем средств поддержки, то по суду они могут быть возвращены в эту организацию, а не в госбюджет, как у нас.

Поэтому средства практически используются согласно действующим правилам и программам поддержки по назначению и подконтрольно общественности.

«КВ»: Вроде понятно. Однако вернемся к науке. Как ее ориентируют работать на бизнес?

В. К. Во-первых, в подавляющем большинстве стран наука не столь самостоятельна, как у нас. Как правило, наука в университетах, и в научной деятельности обязательно участвуют профессора и доценты – иначе чему они могут научить магистров или людей, повышающих свою квалификацию?

Во-вторых, только фундаментальная наука и поисковые исследования ведутся за счет бюджетных средств, но обязательно в оценке их результатов участвуют представители бизнес сообщества. Прикладные исследования ведутся обязательно с участием бизнеса, как в самих исследованиях, так и в их финансировании. Вернемся к примеру с США.

45 Land-grand университетов получают деньги из федерального бюджета примерно в следующих размерах:

на содержание (без расходов на ведение научной и образовательной деятельности) – 210 млн. долл.;

на научные исследования – 270 млн. долл.;

на образование – 130 млн. долл.;

на экстеншн сервис (консультирование) – 490 млн. долл.

При этом университет получает средства на содержание пропорционально своей архитектурной, технической и иной значимости. Поэтому стоимость обучения одного студента по одному направлению колеблется в небольших пределах и в основном зависит от уровня предоставляемой выпускникам подготовки. Аттестацию же выпускников ведут представители бизнеса и очень живо реагируют на уровень получаемых от университета новых квалифицированных кадров.

Попечительский совет университета может даже вынести вердикт о закрытии того или иного направления подготовки специалистов. Не чиновники Минобрнауки, а работодатели оценивают качество подготовки кадров! Кстати, согласно Стратегии-2020, которую подготовило экспертное сообщество для нашего нового правительства, предусматривается повсеместное вовлечение бизнеса в аттестацию выпускников вузов.

«КВ»: Но вернемся к механизмам финансирования науки.

В. К. Для США, России, Канады и других крупных стран все обеспечить из центра невозможно. Поэтому еще сами штаты и провинции практически на паритетных условиях вносят свой вклад в эти виды поддержки аграрного будущего страны. Это им несложно делать, так как все аграрные университеты США и Канады являются собственностью штатов (провинций), а не федеральной собственностью, как у нас.

Причем федеральный центр и штаты зачастую не просто финансируют университеты, а предоставляют им гранты на конкретные виды работ с участием представителей аграрного бизнеса, часто на конкурсных условиях. И сам бизнес вкладывает немалые средства в прикладную науку, например, семеноводческая фирма «Пионер» ежегодно расходует более 10 млн. долл. на это. Но при этом очень тесно сотрудничает с Айовским аграрным университетом в рамках, так называемого, научного парка – университет предоставляет уникальное дорогостоящее оборудование и высококвалифицированных ученых, а фирма строит небольшие лабораторные корпуса на земле университета и размещает в них свои творческие коллективы.

Если же прикладная разработка ведется в интересах всех аграриев, то грант от государства можно получить только на условии софинансирования со стороны бизнеса в объеме, составляющем не менее 1/5 стоимости данной разработки. Фермерская ассоциация софинансирует, участвует в приемке работы, обязательно с внедрением на нескольких фермах и передачей для широкомасштабного тиражирования в систему экстеншн сервиса. Авторство же на новшество закрепляется за разработчиками, а права на использование – за фермерской ассоциацией и экстеншн сервисом.

«КВ»: Их аграрный бизнес более ответственный по сравнению с нашим – нам надо сначала научиться этому.

В. К. И у них не все и сразу получилось. Поэтому нам надо постепенно, но, в тоже время быстро, перенимать их опыт, в первую очередь опыт тех лет, которым соответствует наш уровень развития, адаптировать его и обязательно отрабатывать в пилотных регионах.

Нам надо научиться сначала готовить на должном уровне в стенах системы Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ кадры для госслужбы, отбирая претендентов из числа тех, кто уже в работе проявил определенные способности. Только после этого доверять им ключевые должности. После Второй мировой войны в большинстве развитых стран мира этот подход вошел в повседневную практику укомплектования министерств и ведомств кадрами, начиная с руководителей, эквивалентных нашим заместителям директоров департаментов. Тогда мировым опытом, результатами его исследования и вариантами адаптации будут владеть не отдельные ученые и специалисты, а все, кто пройдут у них подготовку с многочисленными и длительными стажировками за рубежом. Болгария, Венгрия, Латвия и многие другие бывшие наши собратья по строительству социализма уже это реализуют, а мы?..

«КВ»: Учиться, учиться и учиться нас призывал еще вождь мирового пролетариата В. И. Ленин, а мы – быстрее зарабатывать, а если не хватает квалификации, то жульничать, подворовывать.

В конце нашей беседы хотелось бы опять вернуться к Госпрограмме. А с ней-то что делать? Принимать? Срочно переделывать? Не наплодим ли мы в спешке больше вариантов для «не чистых на руку».

В. К. Эти проблемы решаются не только программными методами. Мне видится разумным принять не собственно Госпрограмму, а согласно представленным в ней направлениям роспись аграрного бюджета на 2013-2014 годы (пока объемы бюджетных затрат укладываются в принятые нами обязательства в ВТО). Спешка в переделке не уместна. Министр Н. В. Федоров хорошо владеет программно-целевыми методами поддержки развития регионов, это видно и по Республике Чувашии и по защите им докторской диссертации. Не сомневаюсь, что «пороть горячку» не будет.

Нужна сначала разумная стратегия. Затем надо отработать основные нововведения по государственной поддержке АПК с упором на стимулирование инновационного развития, выявление и поддержку «ростков будущего». На развитие систем фондовой поддержки аграрных бизнесов и их кооперации, на развитие нескольких значимых аграрных университетов с включением в них научных коллективов, на всемерное развитие консультирования и, особенно, отработку механизмов государственно-частного партнерства в этом инновационном развитии с широким использованием грантов. Все это можно сделать в нескольких пилотных регионах, типичных для основных аграрных зон страны.

В качестве же первоочередных видятся следующие шаги:

1. Сворачивание механизма субсидирования кредитной ставки и переход на прямую целевую, адресную поддержку. В противном случае мы продолжим усугублять нашу ситуацию с «янтарной» корзиной;

2. Создание фонда научно-технологического развития АПК и опробование механизмов выявления и поддержки с помощью грантов инновационных центров, развития аграрных вузов и иных «ростков будущего»;

3. Значительное увеличение затрат на поддержку особо значимых региональных проектов, выбор пилотных регионов, желающих и способных осуществить переход к более прогрессивным формам и методам господдержки развития АПК.